«Особенная. Дар Видения» @Amnisska
ПОСВЯЩЕНИЕ
Тем, кто ищет себя в отголосках прошлого и кодах будущего.
Тем, кто слышит зов крови сквозь цифровой шум.
И тем, кто верит, что любовь – самый смелый алгоритм во Вселенной.
-–
ПРОЛОГ
Запись из зашифрованного нейро-дневника Элины Воронцовой (матери Евы), дата: 15.09.2032
«…Если этот файл активирован, значит, Печать проснулась. Прости, что оставляем тебя в эпоху кремния и света, но мир, в который мы уходим, существует в промежутках между битами. Здесь нельзя остаться человеком.
Доверяй Агате – её память старше любых серверов. Доверяй крови – она проведёт сквозь любой файрволл. Твой дар не глюк в системе, а ключ администратора. Ключ к порталу, который нам заморозили.
Когда найдёшь этот лог, ищи триггер – спираль в голограмме. Три итерации. Три выхода. В ней – координаты того, что мы схоронили в каше реальности…»
Запись обрывается на повреждённом секторе. Последние сохранённые данные: показатели жизнеобеспечения – критические. Координаты – нечитаемы.
-–
ГЛАВА 1: Эхо незнакомого зова
Тяжесть. Не в теле, а в самой прошивке сознания. Как будто я стёрла жизненно важный файл, а его пустое место тянет на дно, в липкую темноту небытия.
Я проснулась от собственного стонущего вздоха. Комната была погружена в синее сияние голографического будильника – 06:17, 12 сентября 2007. Но я не чувствовала сонливости. Только пустоту. И отголоски… зова. Не звука, а сигнала – чистого, отчаянного, несущегося сквозь слои реальности.
– Чёртовы сны, – прошептала я, голос звучал хрипло в тишине, нарушаемой лишь тихим гудением стабилизаторов поля в стенах.
В зеркало-дисплей над комодом было выведено моё лицо с утренней аналитикой: пульс повышен, REM-фаза нарушена, рекомендуются витамины В12 и сеанс медитации. Но я смотрела не на графики. Я смотрела в свои глаза. Левый, ореховый, – просто уставший. Правый, холодный серо-голубой… В его глубине на секунду пробежал артефакт, как помеха в потоковом вещании. Не отражение голограммы – она была с другой стороны. А будто… вспышка чужого кода.
Я резко моргнула. Ничего. Зеркало показывало только меня. Нейросеть предложила подобрать макияж под настроение «тревожное, но стильное».
– Отключись, – буркнула я, и интерфейс погас.
Запах настоящего кофе, редкая роскошь, пробивался сквозь запах озона от очистителей. Агата, моя бабушка, уже бодрствовала. В свои семьдесят с лишним она отказывалась от омолаживающей терапии, а её руки, покрытые сеточкой прожилок, а не био-татуировками, уверенно держали старую эмалированную турку – артефакт из прошлого века. Мой якорь в этом слишком отполированном, вечно молодом мире…
