Тем, кто слышит шаги в пустых комнатах.
Тем, кто различает лица в узорах на старых обоях.
И тем, кто знает: самые страшные тайны спят не под землёй, а между стен.
Выписка из городской газеты «Вестник», 1898 год.
«Сегодня, 12 октября, при загадочных обстоятельствах скончался известный горожанин, купец первой гильдии Григорий Петрович Просвирин. Тело найдено в его собственном особняке на улице, носящей ныне его имя. Примечательно, что на стене гостиной обнаружен странный знак, выжженный или выцарапанный на обоях, – три спирали, сходящиеся в центре. Полиция не комментирует символ, однако среди прислуги ходят упорные слухи, будто в последние недели жизни купец жаловался на «незваных гостей в чёрном» и утверждал, что «дом начал питаться тенями». Дело закрыто в связи с отсутствием состава преступления. Особняк переходит к наследникам…»
На полях газеты чья-то рука вывела чернилами:
«Он пытался запечатать дверь. Но дверь не закрывается – она только ждёт нового ключа.»
Дождь стучал по крышам старого города, смывая с асфальта следы дня. Артём Волков стоял у окна своей конторы и смотрел, как капли оставляют на стекле мокрые дорожки, похожие на чьи-то невидимые слёзы. Контора помещалась в двух комнатах на втором этаже дома, который когда-то был доходным, а теперь медленно разрушался, как и всё вокруг в этом районе. Здесь, в самом сердце города, время текло иначе – медленно, вязко, оставляя на стенах память в виде трещин и отсыревших обоев.
Артём провёл ладонью по щеке, чувствуя колючую щетину. Ему было тридцать три, но в последнее время он замечал в тёмных волосах у висков серебристые нити – первые седые волосы, будто печать усталости. Он поймал своё отражение в тёмном окне: высокий, статный, в простой тёмной водолазке, лицо с резковатыми чертами, глаза цвета спелого ореха – обычно спокойные, сейчас отражённые в стекле, они казались чужими, пустыми. Он не любил дождь. Он напоминал ему о том дне, когда перестали приходить письма от сестры. Алиса. Исчезла три года назад, оставив после себя только открытку с видом того самого особняка на Просвирина, 12. И три слова, выведенные её размашистым почерком: «Артём, здесь есть дверь».
С тех пор он бросил архитектуру, выучился на частного детектива и взял себе правило – браться только за те дела, в которых была хоть капля странности. Обычные измены и пропавшие кошки его не интересовали. Ему нужны были загадки, которые пахли старыми книгами, пылью архивов и… страхом. Страхом, который он узнавал в голосах клиентов по первому слову.
