В зеркале никого не было.
Йорис моргнул, ожидая, что отражение вернётся, но амальгама показывала лишь пыльную комнату за спиной — серый камень стены, пестрый ворох тряпья, брошенный на сундук. Человека в зеркале не существовало.
«Ты — то, чем тебя наполняют», — прошептал в голове голос старой няньки, умершей двадцать лет назад. Голос был сухим, как осенний лист, истёртый в труху.
«Ты — глина, мальчик. Пока я не возьму тебя в руки, ты просто грязь», — перебил её басовитый рык отца-настоятеля.
Йорис судорожно вцепился в край стола. Пальцы дрожали. Ему нужно было срочно кого-то вспомнить — иначе он растворится. Зажмурившись, он вызвал в памяти лицо Короля. Обвисшие щёки в старческих пятнах. Влажные, выцветшие глаза. Запах камфоры и гниющей плоти.
Йорис расслабил челюсть, позволил губе отвиснуть, сгорбил плечи.
Когда он открыл глаза, в зеркале стоял Варгус IV. Не сам король, разумеется, — его гротескная, жалкая копия в дурацком колпаке с бубенцами. Но это был кто-то. Пустота отступила.
— Доброе утро, Ваше Величество, — проскрипел Йорис голосом Короля. — Пора умирать.
Он хихикнул. Смех тоже оказался чужим — звонкий, надломленный, украденный у прачки, которую высекли на прошлой неделе. Йорис потянулся к баночке с белилами. Сегодня Пир Зимнего Солнцестояния. Самый длинный день тьмы. Нужно быть смешным. Нужно быть громким.
За окном башни, в вечных сумерках Атриума, выл ветер, швыряя в стёкла горсти стеклянной пыли.
Тронный зал походил на чрево огромного замёрзшего зверя. Единственным источником жизни здесь был Витраж — массивный, пульсирующий осколок Живого Стекла, установленный в центре стола на постаменте из чёрного чугуна.
Витраж гудел. Этот звук — м-м-м-м — проникал в зубы, вибрировал в костях. Он давал тепло, но тепло это было тяжёлым, маслянистым, словно прогорклый жир. В радиусе десяти шагов от Витража можно было сидеть в одной рубашке. В двадцати — изо рта уже шёл пар. У дверей стражники стояли в меховых тулупах, и иней покрывал их алебарды.
Йорис сидел у ног Короля, на облезлой собачьей шкуре. Лучшее место во всём замке. Тепло, и можно прятать лицо в коленях.
Варгус IV, Владыка Шахт и Хранитель Тепла, спал сидя на троне. Грудь его хрипло вздымалась. Каждый вдох давался с трудом — словно лёгкие были набиты битым стеклом. «Стеклянная болезнь», — шептались лекари. — «Цена власти».
— ...и поэтому, милорды, мы вынуждены пересмотреть квоты, — голос Молодой Королевы Изольды разрезал гудение Витража, как алмазный резец.
Йорис приоткрыл один глаз. Изольда стояла по правую руку от спящего мужа. Она была прекрасна той особенной, острой красотой, что бывает у сосулек. Высокий воротник из белых перьев, узкое лицо, глаза цвета зимнего неба. Она не смотрела на мужа. Она смотрела на Лорда Торрена, Главного Казначея.
