— Мы всё равно сдохнем. Вот увидишь — сдохнем, и всё, — буркнул первый, сплёвывая через плечо.
Он карабкался по крутому склону — невысокий, коренастый, весь в пыли и поту. За спиной болталась тяжёлая секира, в руке — обломок старого посоха, которым он отмахивался от мелких камней и опирался, когда ноги начинали скользить. Каждый шаг давался с усилием, но он упрямо продолжал подниматься.
— И зачем всё это? — проворчал он и остановился, бросив взгляд назад. Под горой, словно живая рана в ландшафте, тянулось странное море — густое, тёмно-оранжевое, как подгнивший янтарь. Оно шевелилось, как будто внизу билось огромное сердце. Даже отсюда чувствовался жар.
— Не ослабляйте шаг, кадет, — раздался спокойный голос позади.
Невозмутимый, почти ленивый.
Первый резко обернулся:
— Сколько можно, мать твою, называть меня кадетом?! Я тебе не курсант на параде!
— Тогда ведите себя соответственно, — ответил второй, не повышая голоса.
Он поднимался следом — высокий, худой, с правильными чертами лица и надменным выражением. Его длинные светлые волосы были аккуратно зачёсаны назад, несмотря на ветер. На плечах — лёгкий плащ, за спиной — длинный лук. В руке — изящная трость с металлическим набалдашником, которой он почти театрально касался земли, обходя особенно неудобные камни.
— Кадет — не оскорбление, а форма дисциплины, — добавил он спустя паузу. — Она спасает, когда теряется здравый смысл.
— Ага. А ещё она бесит, когда ты по уши в дерьме, — выдохнул первый и снова зашагал вверх. — Особенно, когда вокруг уже всё сдохло, кроме тебя.
Ветер трепал их одежды, небо висело низко, серое и тяжёлое. Впереди поднималась вершина — последний подъём перед чекпоинтом. Там, если повезёт, будет точка возрождения, и, возможно, короткая передышка. Но каждый шаг туда давался всё тяжелее, и никто из них не был уверен, что дойдёт.
Их лица были иссечены усталостью, но под этой маской скрывалось нечто другое — то ли холодная решимость, то ли тупое притупление чувств, выработанное привычкой. Это была уже четвёртая попытка подняться по осыпающемуся склону — один и тот же маршрут, одна и та же цель, снова и снова. По местному времени прошло уже две недели, наполненные жаром, пылью и тяжёлым дыханием. А там, в «новой реальности», за пределами этого раскалённого ада, возможно, не пролетело и пары минут.
— Напомни мне, кто додумался предложить пройти цикл вместе? — ворчал коренастый, с усилием перешагивая через очередной валун.
— Я устал слышать этот упрёк, кадет, — невозмутимо ответил высокий, не отводя взгляда от вершины.
