Комната пахнет дешевым стиральным порошком и остывшим мисо-супом быстрого приготовления — три дня назад ему заплатили за перевод инструкции к китайскому тостеру, и он смог нормализовать питание. На подоконнике лежит стопка рекламных листовок, которые он должен был раздать у метро, но вместо этого принес домой. На обороте каждой листовки мелким, убористым почерком записаны чужие диалоги.
Ему то ли тридцать восемь, то ли сорок два — границы тридцати и сорока давно стерлись, превратившись в сплошной серый ноябрь. У него нет постоянной работы, нет аккаунтов в соцсетях под собственным именем, а в паспорте — фотография человека, с которым он сам едва знаком. Он перебивается случайными заработками, выискивая крохи чужого бытия на пыльных улицах.
Он смотрит на свои руки. Они кажутся ему блеклыми, будто нарисованными расплывчатой водянистой акварелью. Стоит отвести взгляд — и пальцы начинают растворяться. Окружающий мир — улица за окном, гул автострады, женщина, кричащая на ребенка в гастрономе — обладает плотностью тумана. Всё это сделано из дешевого пластика и чужих воспоминаний. Мир не существует, пока он не назван.
Единственный способ не исчезнуть самому и не дать этому картонному городу схлопнуться в черную дыру — прибивать реальность гвоздями к бумаге. Создавать сюжеты. Если на листе появится персонаж, который чувствует боль, значит, боль существует. Если персонаж пьет горький кофе, значит, кофе реален. Среди его историй будет и жесткий реализм, и фантасмагория, ведь паранойя требует разнообразия.
Он садится на скрипучий стул. Перед ним старый ноутбук с трещиной через весь экран.
«Глава первая», — печатает он. Буквы проступают на мониторе, как капли крови на бинте. Мир вокруг замирает, подчиняясь его воле. Он вытаскивает из памяти первый лабиринт — алкогольный.
Поистине счастливы те, кто принимает жизнь в разных ее проявлениях, находя удовольствие в повседневных мелочах, из которых она по большей части состоит. С годами я сам неуклонно становлюсь одним из таких счастливцев, чему главным образом способствует весь мой предшествующий горький опыт бесконечных попыток разукрасить в своем восприятии серую обыденность сочными красками с помощью горячительного, что в итоге неминуемо приводило к плачевному результату, а иногда даже оборачивалось трагедией. Одна из самых мрачных историй, в которую я угодил из-за своего пагубного пристрастия, случилась лет десять тому назад хмурой осенней порой. У меня выдалось несколько свободных дней, что само по себе являлось тогда достаточным поводом для очередного возлияния. Как водится, после первых же выпитых рюмок возникло жгучее желание общения, причем не важно с кем и по какому поводу, вследствие чего я принялся с неутомимой настойчивостью названивать своим знакомым. Однако у каждого из них были какие-то неотложные дела, или они попросту не желали трепаться с человеком, приподнятый голос которого уже выдавал начальную фазу его опьянения, поэтому вскоре мне пришлось оставить в покое собственный телефон и отправиться на прогулку по окрестным улицам в надежде встретить хоть какого-нибудь собеседника. Выйдя из дома, я увидел на лавочке возле подъезда трех мужичков примерно одного со мной возраста с банками пива в руках, среди которых узнал своего соседа по этажу Валеру — добродушного полного человека с вечной улыбкой на круглом лице.
