«Осколки Фиолетовой Луны».
Первая Глава: «Запах Озона и Крови»
Пепел за окном шёл третий день. Он не был похож на зимний снег — тяжелые серые хлопья падали беззвучно, оседая на крышах покосившихся домов Окраины плотным грязным саваном. В воздухе стоял удушливый, металлический запах озона, от которого першило в горле. Предвестник бури Тумана.
В трактире «Хромой Ворон» было темно и пахло кислым элем. Немногие оставшиеся в живых завсегдатаи сидели молча, прижавшись ближе к очагу, в котором догорали последние сырые поленья. Никто не разговаривал. В этом мире громкие звуки привлекали то, что ползало в серой дымке за стенами.
Калеб сидел в самом дальнем и темном углу, положив тяжелые сапоги на край дубового стола. Он затянулся самокруткой из горькой полыни и болотной травы. Выдохнул. Вместе с сизым дымом изо рта вылетела струйка мелкой, мерцающей фиолетовой пыли. Калеб глухо закашлялся, прижав к губам серый платок. Когда он отнял его, на ткани остался влажный след с фиолетовыми вкраплениями.
«Ещё полгода, — отстраненно подумал он, глядя на свои руки. — Максимум — восемь месяцев. И я стану отличным надгробием для самого себя».
Он закатал левый рукав потертого кожаного колета. Кожа на запястье уже не была человеческой. Вены потемнели, налились чернильной чернотой, а вокруг суставов пробивались острые, граненые наросты фиолетового кварца. Кристаллизация поднималась все выше к локтю. Цена за то, что он слишком долго чинил то, что суждено было разрушить.
На столе перед ним лежал видавший виды кожаный свиток. Развернув его, Калеб окинул взглядом свои инструменты: тяжелый стальной молот, покрытый щербинами, длинные зубила и горсть необработанных, тусклых аметистов. Камни едва заметно вибрировали, откликаясь на его приближение.
— Эй, Гробовщик, — тихо, почти шепотом позвал трактирщик, не поднимая глаз от грязной кружки, которую тер ветошью. — Рунный столб на южном тракте… Трещит. Ночью сияние совсем погасло. Сходи утихомирь его, а? Жители скинулись. Вот.
Трактирщик боязливо пододвинул по стойке засаленный мешочек. Там звякнули несколько медных монет и пара кусков сушеного мяса. Смехотворная плата за то, чтобы вдыхать Туман, рискуя легкими.
Калеб даже не повернул головы. Он продолжал смотреть на тлеющий огонек своей самокрутки.
— Южный тракт мертв, Бьерн, — хрипло отозвался Калеб. Его голос звучал так, словно в горле перекатывались речные камни. — Столб там из речного сланца. Дешевка. Он не продержится и двух приливов Тумана. Забирай свои медяки и покупай доски для гробов. Скоро пригодятся.
