Свой первый спутник я добыл еще в средней школе.
Я тогда валялся в реабилитационном центре, наглухо отлученный от сети, восстанавливался после запущенной постигровой дистрофии, и со скуки уже порядком повозился с разной однорукой робототехникой, самодельными 3d-принтерами, коптерами с разным количеством двигателей и обвесом, и прочим таким барахлом, что предлагали в мастерской реабилитационного центра. Концепция изготовления реальных объектов, а не их функциональных визуализаций, оказалась для меня на тот момент шокирующе свежей и прекрасной.
Помню, приехал дед Ильи, моего соседа по курсу реабилитации, нестарый, как я теперь понимаю, человек, забрал нас смотреть на подъем Орбитального Стапеля. И мы поехали на его машине за город, в поросшую зеленым лесом старую промышленную зону, к заброшенным заводам. Там он выгнал нас из салона и мы на подгибающихся от слабости ногах бродили по заросшим травой рельсам, дурея от запаха горячей травы и креозота, пока он стаскивал тент с кузова внедорожника, и, вращая лебедку, вручную поднимал стартовую ферму с ракетой на ней — небольшой такой подорбитальной ракетой класса «Подскок» длиной чуть больше роста человека — в те времена их уже вполне можно было арендовать. Полезной нагрузки такая ракета могла поднять не больше килограмма — но в нашем случае этого хватало за глаза.
Там я впервые увидел покетсат, — «карманный спутник», что дед подогнал Илье за хорошее поведение — когда дед достал из контейнера черный куб пикосателлита для синхронизации со смартфоном Ильи перед запуском. Он вообще был великий мужик, дед Ильи, это я потом узнал, что он был одним из последних космонавтов-монтажников работавших на Стапеле, а тогда, оказавшись одним из первых безработных космонавтов, не обломался и занимался своей непутевой семьей и отбившимся от рук внуком.
— Ух ты! — восхитился я, взвесив почти невесомый пикоспутник в ладони. — А откуда он взялся?
— Я сделал, — ответил дед Ильи, чем поразил меня в самое сердце, людей способных изготовить нечто подобное мне и не думалось возможным встретить, а ведь он не выглядел небожителем. Он был самый обычный мужик: немногословный, в рыбацкой «цифре», прятал лицо от солнца под полями белой нейлоновой шляпы.
Мы установили куб покетсата под обтекатель ракеты, закрутили винты, отошли подальше, связались с ЦУП-ом, все честь по чести — частный взлет, получили данные на орбиту, все дела. И Илья дал на своем смартфоне команду на старт.
Ракета взревела, и едва не сшибив нас с ног ударной волной, резво прыгнув куда-то ввысь, мгновенно исчезла из глаз, оставив волну жара, запах сгоревшего керосина и густой, расходящийся инверсионный след. Мы, раскрыв рты, пялились в опустевшее небо.
