Баба Катя, пошарив в бездонных карманах цветастого фартука, достала ключ от навесного замка и широким жестом откинула верхнюю половину голландской двери, ведущей прямо в кухню.
— Ну вот она — наша времяночка!
Непривычная для здешних мест дверь из двух половинок заставила Кристину улыбнуться. Она часто видела такие в детстве, когда ещё жила с родителями. Видимо, создатель пытался привнести в холодное Подмосковье немного южного колорита.
Распахнув обе створки, старушка с гордым видом пригласила внутрь, словно это был не заброшенный домишко, а пятизвёздочный отель. Девушка неуверенно перешагнула порог и наблюдала за всеми действиями внезапно обнаруженной дальней родственницы с явным скепсисом.
В сложившейся ситуации ей ничего не нравилось. Ни то, что она была вынуждена обратиться к какой-то дальней родне, у кого по воле случая оказалась незанятая жилплощадь, ни отсутствие денег на более приемлемое для жизни жильё. Перспектива проживания в одном дворе с бабкой со степенью родства седьмая вода на киселе, даже не ясно по чьей линии, тоже не вызывала позитивных эмоций. Она и так считала, что наступает на горло собственной гордости, соглашаясь принять помощь. Это не был её выбор. Ей просто с невнятными объяснениями скинули в чат адрес и наказали при встрече произнести кодовую фразу, что она — та самая дочь Виталика и Жанны с Юга.
Так она и сделала. Пришла, точнее, приволоклась к своему новому пристанищу. Её модный и почти новый чемодан на колесиках отказывался ехать по кривой заснеженной улочке, так что местами приходилось тащить его за собой по сугробам, как санки. Рюкзак давил на спину, ноутбук оттягивал плечо. Зимний холод уже пробирался сквозь парку, заставляя зубы постукивать.
“Да уж, “хорошенькое” начало”, — ворчала себе под нос Кристина, уговаривая себя ползти дальше.
Встретившая её женщина неопределённых лет, сама назвавшая себя бабой Катей, провела к убогой времянке, построенной в лучших традициях послевоенного времени из обломков силикатного и красного кирпичей, называвшихся красивым словом “вторматериалы”. А по сути, представлявших собой хаотическую мозаику стен.
Подтвердив ранее сказанное родителями, баба Катя ещё раз озвучила, что здесь молодая безработная родственница, то есть Кристина, может жить сколько заблагорассудится. Условия простые и банальные: оплачивать коммуналку и помогать дальнеюродной то ли бабушке, то ли тётушке с покупкой продуктов. Ну и, если задержится на длительный срок, то озаботиться заготовкой дров и угля для будущего отопительного сезона.
