*Ленинград, ноябрь 1985-го*
Невский проспект, поздний вечер
Глеб Савельев, бывший капитан, а ныне пенсионер по ранению, стоял у Зимней канавки и курил «Приму». Левая нога ныла к погоде — верный признак затяжного циклона с Финского залива. Дембельское удостоверение с формулировкой «ограниченно годен» лежало во внутреннем кармане шинели вместе с тремя рублями и билетом на поезд до Ростова. Он собирался уехать завтра утром. Ленинград встретил его грязным сланцем, туманом и вязкой тоской по нормальной жизни.
В Эрмитаже уже погасили окна. Лишь дежурные лампы подсвечивали карнизы изнутри, делая Зимний похожим на запертый ларец. Глеб докурил, выбросил бычок в канаву и уже отвернулся — когда краем глаза зацепил нечто.
Над треугольным фронтоном, прямо между атлантами, колыхалось пятно.
Он зажмурился, потряс головой — сказывались последствия контузии под Хостом. Тогда в ущелье рванул шуравий «КамАЗ» с боезапасом, и Глеба отбросало на добрых двадцать метров, засыпав щебнем. После этого у него иногда двоилось в глазах и выпадали минуты из памяти. Но сейчас сгусток не исчезал.
Он походил на чернильный выстрел под водой. Медленно пульсирующая хмарь, в глубине которой угадывалось беспорядочное движение — будто кто-то старательно перемешивал вязкую тьму. Сгусток не был чёрным. Угольно-сизым, с редкими синими вспышками, похожими на статическое электричество в фотоаппаратах «Зенит».
Глеб поёжился. Не от холода.
«Ерунда. Галлюцинации», — решил он и зашагал в гостиницу. Но через каждые десять шагов оглядывался. Пятно не пропало. Оно дышало.
— Сдурел на старости лет, — прошептал он себе под нос и свернул на Мойку.
На следующий день Глеб не уехал. Утром сгустка не было — ни шороха, ни намёка. Но память о нём засела занозой. Он побрёл к Эрмитажу подышать воздухом, купил у лотка бутерброд с килькой и присел на скамейку.
— Извините, вы ведь тот человек? Ночью стояли здесь?
Глеб поднял голову. Перед ним топтался тощий парень лет двадцати пяти, в длинном чёрном пальто, какие носил Веничка Ерофеев — но без дыр. Из-под облезлой шапки-ушанки торчали русые вихры. Лицо интеллигентное, но без очков. В руках — истрёпанный блокнот и карандаш.
— А вы кто такой? — спросил Глеб неласково. Афганская привычка не доверять незнакомцам ещё не выветрилась.
— Меня зовут Дмитрий Звонарёв. Я… ну, скажем, лаборант в Академии наук. Географический факультет, спелеология, — парень говорил с запинкой, но быстро. — Вы вчера вечером смотрели на карниз Зимнего. Вот сюда. — Он ткнул пальцем вверх.
Глеб перестал жевать.
— И что дальше?
