Пролог. Сон, который был не сном
Генри Миллс проснулся в холодном поту.
Сердце колотилось где-то в горле, простыня прилипла к спине. Он лежал в своей комнате в особняке на холме — той самой, где когда-то жил с Реджиной, а теперь жил с Эммой, Крюком и бабушкой с дедушкой, которые заходили в гости чаще, чем хотелось бы подростку. За окном занимался серый промозглый рассвет. Часы на городской башне показывали шесть утра.
Ему только что приснился странный сон.
Не страшный. Нет. Скорее... неправильный.
Ему приснилось, что прошло много лет. Что у Эммы родилась девочка — маленькая, с тёмными волосами и улыбкой Крюка. Что все были счастливы. Что он сам сидел на крыльце и писал в дневнике о том, как они победили всех врагов, как спасли всех, кого можно было спасти, и как «жили они долго и счастливо».
Только вот «долго и счастливо» в его сне закончилось слишком быстро. Настолько быстро, что он даже не успел разглядеть, что было дальше. Сон просто оборвался — как обрывается страница, которую вырвали из книги.
Генри сел на кровати и потёр лицо руками.
— Это был просто сон, — сказал он вслух, чтобы убедить самого себя. — Просто сон. Глупый, дурацкий сон.
Но что-то царапало изнутри. Какое-то неправильное чувство. Будто он увидел не будущее, а обманку. Будто кто-то показал ему красивую картинку, чтобы он расслабился и перестал смотреть по сторонам.
Дверь скрипнула. На пороге стояла Эмма — в старой футболке, с кружкой кофе в руке. Вид у неё был помятый, но глаза — внимательные, как у шерифа, которым она и была.
— Ты чего не спишь? — спросила она. — Кричал во сне.
— Я кричал?
— Не то чтобы кричал. Скорее... бормотал. Что-то про «книгу» и «слишком рано». — Эмма присела на край кровати. — Кошмар?
Генри помолчал. А потом сказал то, что думал:
— Мам, мне кажется, это был не просто сон.
Эмма подняла бровь.
— В смысле?
— В смысле... — Генри подтянул колени к груди. — Помнишь, я всегда верил, что книга сказок — это не просто книга? Что она показывает правду?
— Помню. Ты был прав.
— Так вот. Мне кажется, кто-то... или что-то... показало мне фальшивый конец. Как будто чтобы я перестал искать настоящий.
Эмма отставила кружку. В её взгляде что-то изменилось — из «мама успокаивает сына» в «шериф оценивает угрозу».
— Генри. Ты уверен?
— Нет, — честно ответил мальчик. — Но я чувствую. Что-то не так. Как будто... мы что-то пропустили. Что-то важное.
В этот момент внизу хлопнула входная дверь. Голос Крюка, бодрый и раздражающе весёлый, раздался из прихожей:
— Доброе утро, семейство! Кто хочет рома с чаем? У меня отличные новости — кажется, я нашёл способ не платить налоги.
