Глава первая. Штатный день
Лучший день на спасательной станции — когда тебя к вечеру не вспомнил никто.
Это правило Лада Ершова вывела не из красивой космической философии, а из отчётов. Отчёты вообще были честнее людей. В них никогда не встречалось слов «подвиг», «вдохновение» или «величие профессии». Там были расход картриджей, срабатывание клапанов, отклонение по парциальному давлению, часы на обслуживание насосной группы, задержка на канале связи, масса воды в защитных секциях, время, потраченное экипажем на поиск улетевшего инструмента, — и из всего этого складывалась космонавтика такой, какой она была на самом деле: не бесконечной открыткой, а очень дорогой привычкой всё делать правильно.
Лада проснулась за сорок секунд до сигнала.
Это тоже была привычка. На длинной смене в космосе организм учился угадывать бортовые сутки не по свету и не по тишине — света тут бывало слишком много или слишком мало, а тишины не было никогда, — а по ритму станции. Где-то в служебном модуле ровнее шелестели вентиляторы ночного режима. На стенке отсека чуть чаще щёлкал термоконтур. Насос водяной защиты давал длинную паузу между импульсами. И сквозь сон тело уже знало, что через полминуты в общем канале мягко прозвучит подъём.
Сигнал прошёл по станции без музыки. Лада никогда не любила музыку вместо команды. Музыка на Земле означала чьё-то настроение. На борту она значила только то, что оператор внизу решил добавить в твой день чужую интонацию.
Она расстегнула ремни спального мешка, вытолкнула себя из ниши и на автомате поймала стопой нижний поручень. Не потому, что было трудно. Просто за месяцы работы тело отучалось от лишних движений. Ненужный разворот — это минус несколько секунд. Ненужный толчок — это удар плечом в косяк, а дальше плавающий планшет, улетевшая ручка, раздражение, которое потом всё равно придётся гасить. В невесомости хорошая работа начинается с экономии движений.
В центральном коридоре уже горел «утренний» свет — чуть холоднее ночного, без синевы. По стенке, которая на Земле считалась бы потолком, шла тонкая зелёная строка суточной циклограммы. Подъём. Быстрый медконтроль. Проверка газового состава. Сверка по бортовой телеметрии. Утренний сеанс с Центром. После него — задачи первой половины смены.
Басов, как всегда, уже был на ногах и, как всегда, выглядел человеком, который ещё не решил, рад он этому или нет. Командир узла висел у кухонного блока, закрепив голени в мягких петлях, и пытался одновременно смотреть в планшет, пить кофе из пакета и глазами искать, куда делась насадка на подогреватель.
