Грязные взъерошенные воробьи толкались клювами в попытке вырвать друг у друга кусок хлебной корки. Вчерашний дождь напоминал о себе мутными лужами в трещинах асфальта. «Хоть бы травинка взошла», — грустно подумала Ася, и вздрогнула от резкого скрипа тормозов.
— Девушка, ну что ж вы на дороге-то стоите? — рявкнул полицейский с тротуара, неодобрительно хмуря брови.
Ася промолчала, поспешно перебежала дорогу и, не сбавляя шаг, направилась к пропускному пункту. Она часто застывала посреди улицы, не в силах отвести взгляд. Не то чтобы вокруг было на что смотреть — просто привычка. Однажды она чуть не попала под машину из-за этого.
От холодного ветра не защищал поднятый воротник старенького пальто, и Асе пришлось идти ещё быстрее, чтобы окончательно не замёрзнуть. Она с усилием навалилась на тяжёлую металлическую дверь. «Наверное, специально поставили эти дурацкие двери, — подумала Ася, — чтобы никто, даже прорвав охрану, не смог убежать в город». Мысль была глупой: между приёмной зоной и городом было ещё три поста, и на каждый пропускали строго по одному.
Молча миновав хмурого толстого охранника, Ася юркнула в крошечную комнатку, в которой сотрудники хранили свои вещи. Комнатка не проветривалась и сшибала с ног стойкой смесью носков, старого табака и мокрой собачьей шерсти.
Сегодня вышло новое распоряжение: понижали возраст детей, которым разрешалось пройти вместе с матерью в город без индивидуального пропуска. Теперь — пять лет. Подумать только, будто они всерьёз верят, что шестилетка может совершить преступление или лишить их законного рабочего места.
После десятого безликого человека с трясущимися грязными руками Ася наконец подняла голову. У неё затекла шея. Иногда она сама удивлялась, почему в этих бумажках никогда нет фотографии. Окошко, в котором Ася вела приём, выходило прямо на улицу. Но от сильных холодных порывов спасало замызганное стекло, в нижней части которого был небольшой проём — в него не пролезла бы даже ладонь.
Вдруг сквозь обыденное бурчание прорвался пронзительный крик. Ася подняла голову: пара неопрятных мужиков в грязных куртках вырывала сумку у пожилой женщины. Она верещала и пыталась тянуть на себя увесистый баул, но ручка с предательским треском вырвалась, и женщина упала на колени. Стоящие в очереди люди неодобрительно качали головами, прятали свои пожитки за спину. Бурчали, но подойти ближе не стремились. Вооружённые солдаты тоже не обратили внимания на эту сцену. Такое случалось часто.
— Чего ревёшь? Тебя ж не пырнули, — буркнула какая-то баба из очереди, нервно сминая пропуск.
