ОБРАТНЫЙ ЗВОНОК
Доверие — это ключи от внутреннего алтаря. Но не каждый, кто их получает, заходит туда с молитвой.
ГЛАВА 1
Каждый раз, переступая порог родительской квартиры, Михаила встречала капля воды, падающая на кухне с упрямой регулярностью. Время здесь не текло, а медленно вытекало через неисправный кран.
В Кресле напротив телевизора сидела пожилая женщина. Ванда. В ее прямой, почти упрямой осанке угадывалась внутренняя дисциплина.
А во взгляде странно сочетались мудрость прожитых лет и рассеянность человека, который ежедневно теряет крупицы своего разума.
Телевизор молчал, отражая её застывшую фигуру. На коленях неподвижно лежал раскрытый фотоальбом. Пальцы — тонкие, сухие, с проступающими узлами суставов — медленно гладили край переплета.
— Мам привет, я пришёл.
Она вздрогнула. Альбом качнулся, пытаясь соскользнуть.
— Ой… Мишенька… — она попыталась улыбнуться, но губы не сразу вспомнили нужную форму. — Не слышала. Тихо стало… тихо. Не слышала.
Нащупывая подлокотники. Она поднималась так, что казалось, пытается собрать себя по частям.
— Чай? Да, чай. Сейчас…
— Сиди, мам, я сам. — Михаил прошел на кухню.
На столе стояла одна чашка. Ободок заварки засох неровным кольцом — эхо вчерашнего или позавчерашнего дня. Рядом — печенье, аккуратно разломленное пополам. В вазе конфеты, принесенные им ещё две недели назад. Обертки потускнели, словно в этой комнате выцветало всё, к чему прикасались.
— Ты сегодня весь день дома? — Поинтересовался сын.
— Дома… — донеслось из комнаты. — Соседку видела. В окно. Белье вешала… долго так. Как будто забыла, что вышла.
Пауза затянулась. Михаил смотрел на капающий кран.
— Почтальон стучал. Или вчера… я их открыла, он ушел. А может…не было никого. Не помню. Мишенька. Миша.
Она появилась в дверях кухни, держась за косяк. Смотрела не на сына — чуть мимо, в точку, где реальность дает трещину.
Смартфон в синем чехле лежал на холодильнике под рекламным буклетом аптеки.
— Мам… я тебе вчера звонил. И сегодня утром звонил.
Он взял аппарат, провел пальцем по холодному стеклу.
— А ты не берешь трубку. Почему?
Она прищурилась, глядя на телефон как на чужое, недоброе существо.
— Звонил… — повторила медленно. — Слышала. Играет, играет… не здесь. Там, в той комнате. Там. Везде. Как будто кричат. Я нажала… загорелся. Цифры ему надо.
Она сказала это, с тихой, констатацией факта.
— А потом ввожу. Молчит. Наверное, не та. Я не та…. Не та уже.
Михаил сжал зубы. «Я не та» — эта фраза ударила его сильнее, чем если бы она его прокляла. Он подошел ближе, взял её за руку.
