В свои сорок два года Сергей Николаевич Воронов знал о трещинах всё. Коллеги-строители за глаза называли его «хирургом бетона». Там, где другие реставраторы предлагали сносить здание под чистую, Воронов брал маркер, рисовал на несущей стене пару стрелок и говорил: «Укрепите здесь под углом в тридцать градусов, и этот сталинский ампир простоит ещё век». Он чувствовал металл, дерево и камень так, словно сам состоял из строительных смесей и арматуры. Именно эта профессиональная гордость его и погубила.
На тридцать втором объекте — заброшенном депо семнадцатого века, которое крупный инвестор требовал перестроить под элитный торговый центр — технадзор совершил преступную халатность. Они подписали акты, проигнорировав гнилые опорные балки фундамента. Сергей приехал на объект лично, чтобы ткнуть руководство носом в их смертельную ошибку. Он стоял в полуподвальном помещении, когда сверху раздался глухой, зловещий скрежет. Секундный расчёт в уме показал: нагрузка на левое крыло превысила критическую отметку.
— Назад! Быстро все отсюда! Бегом! — отрывисто скомандовал Сергей рабочим, на удивление чётко и хладнокровно координируя эвакуацию.
Сам он уйти не успел. Столетняя кирпичная кладка, потеряв опору, рухнула вниз сплошной многотонной стеной. Последнее, что запомнил Сергей перед тем, как его накрыла абсолютная тьма, — это оглушительный грохот ломающихся деревянных балок, скрежет крошащегося камня и собственная яростная мысль: «Я же говорил этим идиотам...»
Боль не была внезапной. Она накатывала послойно, точно старая штукатурка под ударами отбойного молотка. Сначала вернулся слух: тяжёлый, мерный гул, от которого вибрировали зубы, и свистящее, надрывное шипение, словно где-то рядом травил повреждённый клапан высокого давления. Затем в ноздри ударил резкий, до слёз едкий запах тухлых яиц, смешанный с кисловатым привкусом раскалённого металла.
Сергей попытался вздохнуть, но грудную клетку словно стянули стальным обручем.
«Всё-таки рухнуло — автоматически пронеслось в голове. — На тридцать втором объекте рухнули перекрытия. Я же говорил этим идиотам из технадзора, что несущие балки прогнили насквозь»
Он открыл глаза, ожидая увидеть бетонную крошку, брезент спасателей или, на худой конец, белый потолок реанимации. Вместо этого перед взором поплыли грязно-серые, покрытые жирной копотью каменные своды. Воздух вокруг дрожал от жара.
Сергей попробовал поднять руку, чтобы стереть со лба заливающий глаза пот, но раздался тяжёлый, отчётливый металлический лязг. Руки не двигались. Они были разведены в стороны и намертво прикованы толстыми, грубо откованными цепями к массивным железным кольцам, вбитым прямо в каменную кладку стены.
