Новелла из цикла "Хроники Измененных звезд"
Бродячая планета неслась сквозь пространство.
Она не принадлежала ни одной системе и не отмечалась ни на одной из звёздных карт. Вокруг неё не было даже обычного сияния межзвёздной пыли. Лишь глубокая чернота, смерзшийся лёд и редкие искры, пронизывавшие атмосферу в странном танце.
Планета медленно поворачивалась на лету.
Над её равнинами никогда не наступал день. Огромные кратеры сменялись серыми каменными равнинами, ледяными грядами и чёрными пещерами, уходившими глубоко под поверхность. Разреженная атмосфера не рождала облаков и почти не шевелила смерзшуюся пыль.
На краю одного из кратеров лежал корабль.
Его нос глубоко вошёл в скалу, кормовая часть была разорвана, а двигатели давно остыли. Очертания уцелевшего борта говорили о том, что это один из кораблей Х’харнов.
Из тонкой пробоины вытекал воздух.
Струйка была едва заметной. Она вырывалась наружу, мгновенно превращалась в ледяную пыль и исчезала во тьме. Так продолжалось уже несколько десятков лет.
В двух десятках шагов от корабля сидел мертвец.
Его скафандр зажало между камнями. Разбитый шлем был запрокинут к звёздам. Сквозь треснувшее стекло на окружающую тьму смотрел обнажённый череп.
Он улыбался.
Зло, тоскливо и ехидно, словно мёртвый наездник, всё ещё державшийся в седле несущейся лошади и догадывающийся, куда она его несёт.
Далеко впереди зажигались первые звёзды Империи.
Планета вступила в её пределы.
***
Зарт Арн, младший принц Средне-Галактической Империи, весело напевал, поднимаясь по винтовой лестнице западной башни императорского дворца на Трооне.
Он был младшим сыном Арн Аббаса, учёным и создателем аппарата, который некогда связал двадцатый век с далёким будущим: сначала обменял сознания Зарта и землянина Джона Гордона, а позднее перенёс самого Гордона через двести тысяч лет.
Гордон стал героем Империи и супругом Лианны, правительницы Фомальгаута. Мерн, жена Зарта, прошла вместе с ним через войны, мятежи и изменившуюся историю Галактики. Две пары оставались ближайшими друзьями.
Песенка Зарта состояла из пяти нот. Во всяком случае, других он не помнил и потому уже третий день повторял один и тот же отрывок:
— Та-та-ти-ту-та, та-та-ти-ту-та…
Он толкнул узкую дверь и вышел на залитую солнцем балюстраду.
Мерн спряталась здесь от полуденного зноя. Золотистые занавеси закрывали балюстраду от любопытных взглядов, но тёплый ветер раздвигал их, открывая сады далеко внизу, белые дворцовые крыши и огромный город за рекой.
Мерн лежала на широкой скамье и держала в руках книгу.
