Одно дело, когда гордыня, этот страшный грех,
есть в человеке и поедает его. Но другое, если она,
ничем не подкреплённая, ни на чём не основывающаяся,
на пустом месте превращается в высокомерную одержимость,
далее – в манию величия, – а затем и в безумие.
Л.В.И.
Небеса всё видели и всё помнили. И они никогда не забывают.
Маслянистые тёмно-жёлтые облака с редкими разводами-брешами цвета сизой дымкипостепенно закрывали веки сонного солнца, которое напоследок окрасило дали в тускло-золотую погребальную тень. И кто бы в этот пронизывающий вечер не глянул на небо, то непременно зябко исмиренно зевнул бы.
Посреди пепелища поваленных деревьев две серые фигуры так и поступили, правда, им некогда было любоваться красотами. Зевнули они именно от усталости нескончаемого пути к мечте – к дому, где было бы людно, тепло и безопасно. В своих истоптанных ботинках с дырами в подошвах они особенно ощущали осеннюю прохладу, а давняя простая мечта словно бы с каждым шагом отдалялась от них и казалась несбыточной. Но они никуда не спешили, потому чтоникого у них не осталось, они просто берегли силы на случай нападения на них.
– Сюды тожа били. – прошамкала горбатаяБабка. – И чёй-та им лесок не угодил – не понять мне никак.
– А чем били? – звонко спросилМальчик в шапке с дряблым помпоном.
– Да чёрт его знаеть. Дедок говаривал, они не брезговали ничем.
Бабка да Мальчик, которыйнебыл ейродным, долго скитались по агонизирующему миру. Так долго, что их одежда как быпереняла серость окружения навроде камуфляжа,и их некогдаприветливые лица и глаза с искрой веры померкли от витавшего повсюдухолода отчуждения кромешной округи длинных и тревожных теней, которой, казалось, не было ни конца, ни края.
Нобрели онине с пустыми руками. Какая-никакая добыча в рюкзаках у нихпозвякивала, и если повезёт, они никогда не прочь обменять её хоть на что-нибудь. В первую очередь, конечно, самое насущное – нечто съестное; во вторую – на что-нибудь согревающее– плед илисвитер сгодятся; и в третьих, что было совсем роскошью – на некое средство гигиены, чтобы немного привести себя в порядок и на время расстаться с въевшейся в кожу грязью.
– А зачем?
– Что – зачем?
– Били зачем?
– А-а-а... Тута одно из двух. Или ихним жёнкам всё мало, или они денежки меж собой не поделили.
Не то чтобы они могли похвастатьсядобытым с утихшего поля боя или у обрушившихся зданий, да и рассчитывать на что-то конкретное они тоже не могли, потому что человек человеку рознь. Но Бабка и Мальчикпитали надежду, что следующий торговец окажется более располагающим, а значит и менее загребущим.
