ГЛАВА 1: ШЁПОТ ДЛЯ МЁРТВЫХ УШЕЙ
Тишину заброшенного цеха на окраине Нитей разрывал лишь прерывистый, булькающий звук. Не крик, а жалобный стон, который вырывался из горла человека, у которого почти не осталось крови, чтобы дышать.
Луми стояла на коленях, рассматривая свою работу. Её рыжие пряди падали на лоб, но она не обращала внимания. Перед ней, привязанный к ржавому стулу, сидел мужчина. Ещё десять минут назад он был её новым «ухажёром», как она мысленно называла тех, кого на несколько часов выбирала для своих игр. Теперь он был просто холстом, на котором она нарисовала последнюю в его жизни картину.
– Пр-р-рости… – выдохнул он, и из уголка его рта выкатилась алая капля.
Луми наклонилась ближе, её карие глаза расширились с детским, неподдельным любопытством.
– Н-не з-за что, – тихо и искренне прошептала она, заикаясь на первом же слоге. – Т-ты т-теперь ч-часть… м-моего… с-собрания.
Она провела пальцем по свежей ране на его щеке, собирая тёплую влагу. Её не мутило. Не пугало. Это был момент предельной, абсолютной ясности. В такие мгновения слова лились чуть легче, мысли не путались в клубке безумия.
– Я… в-встретила к-кого-то, – доверительно сообщила она умирающему, как лучшей подруге. – Ег-го з-зовут А-арикс. Арикс К-карлен. Он… он как с-солнце. Н-не ж-жжжгучее… а т-тёплое. П-понимаешь?
Мужчина уже не слышал. Его глаза остекленели, уставившись в закопчённый потолок цеха.
Луми вздохнула с лёгкой досадой. Все они были такими. Невыносимо скучными. Не могли и пяти минут продержаться, чтобы её выслушать. Ей так нужно было кому-то рассказать! Излить эту бурю, что крушила всё внутри.
Она потянулась за своим рюкзаком, достала рулон обычного полиэтилена. Движения её были отточенными, экономичными. Ни одного лишнего жеста. Она заворачивала тело с той же практичностью, с какой упаковывала бы покупки в супермаркете.
Мысли её уже далеко. Она видела его вчера. Арикса. Он выходил из колледжа, поправляя ремень своего рюкзака. Ветер трепал его чёрные волосы. Он что-то сказал своему одногруппнику и смущённо улыбнулся. От той улыбки у Луми внутри всё оборвалось и замерло. Никто никогда не заставлял её чувствовать ничего подобного. Это было важнее, чем предсмертные хрипы жертвы. Сильнее, чем острый запах крови в ноздрях.
Она закончила упаковывать «ухажёра» и оттащила его в заранее вырытую яму за цехом. Засыпая землёй, она продолжала бормотать, обращаясь уже не к нему, а к самой себе.
– Он… он д-должен п-понять. Я… я у-уб-беру всех. Всех, кто ст-тоит на пути. С-сделаю всё ч-чистым… и п-прекрасным. Для него.
