Дорогой читатель,
Ты держишь в руках книгу, которая плевала на памятники и плюёт на могилы. Она не почтит ни одного диктатора. Она над ними посмеётся.
Здесь Иосиф Сталин воскресает через триста лет — не как бог и не как чудовище, а как циничный, уставший профессионал власти. Его помещают в музей Галактического Рейха, где потомки нацистов правят звёздами. А он берёт швабру, клона Берии-извращенца, сумасшедшего андроида Жукова и мозг Молотова в банке — и идёт войной на империю, которая считает себя вечной.
Это не учебник истории. Это сатира. Злая, быстрая и чёрная, как тлеющая трубка «Флотского циника».
Гарри Гаррисон показал, что фантастика может быть дерзкой. Я просто продолжил. Если тебе нравится смеяться над тем, что принято бояться, — тебе сюда. Если ты ищешь мораль — закрой книгу. Её здесь нет.
Только цинизм, дым и роботы-уборщики в атаке.
Глава 1. Выход из анабиоза
Вселенная, как однажды заметил один мой знакомый астрофизик-расстрига, не терпит не только пустоты, но и абсолютного порядка. Она обожает фокусы с исчезновением, особенно когда дело касается архиважных персон, чьи бренные останки, казалось бы, надёжно упрятаны под гранитную плиту. Энтропия — дама скучающая, и ничто не развлекает её больше, чем наблюдать за внезапным воскрешением какого-нибудь тирана в самый неподходящий для галактики момент.
Меня зовут Иосиф Сталин. И да, я был мёртв. Это, скажу я вам, крайне неприятное состояние, сравнимое разве что с бессонницей в четыре часа утра, когда знаешь, что в соседнем кабинете Молотов не подписал расстрельные списки. Но, как говаривал один мудрый горец, если долго сидеть на берегу реки, можно увидеть, как мимо проплывёт труп твоего врага. Или, как в моём случае, как подлая река времени выплюнет тебя обратно на берег реальности.
Пробуждение было похоже на банку маринованных огурцов «Глобус», которую открыли до срока. Зелёный туман перед глазами, спазмы в каждой клетке и стойкое ощущение, что тебя обсчитали на бакинском базаре. Первой чёткой мыслью была: «Берия, сволочь, опять напутал с хронометражем». Второй — осознание, что я не в своём кремлёвском кабинете, а в каком-то прозрачном саркофаге, напичканном аппаратурой, похожей на гибрид самогонного аппарата и первых советских ЭВМ.
— Объект «Усач» выходит из стазиса, — раздался бесстрастный синтезированный голос. — Уровень агрессии — девяносто девять и шесть десятых процента. Рекомендуется ввести стабилизирующий раствор этилового спирта с экстрактом грузинского чая.
— Отставить, — прохрипел я, разлепляя веки. Собственный голос напоминал скрежет несмазанного танка Т-34. — Сначала доложите обстановку. Кто в данный момент возглавляет мировое правительство?
