«Как Борис Борисович чуть не стал чайником»
Борис Борисович был человеком серьёзным: носил пальто с бархатным воротником, читал Канта перед сном и никогда не смеялся над шутками про бухгалтеров — считал это дурным тоном. И уж точно он не верил ни в переселение душ, ни в гороскопы, ни даже в то, что кофе может быть вкусным после трёх часов дня.
А зря.
В тот вечер он вышел из метро, поправил шарф и… не проснулся. То есть проснулся, конечно, но уже не совсем Борис Борисович. Точнее, совсем не он.
Очнулся он в тесном, жарком, металлическом мире, где всё вокруг было из нержавейки, а воздух пах электричеством и лёгкой паникой. Он попытался пошевелить рукой — не вышло. Вместо этого у него вдруг включился подогрев.
«Это сон, — подумал он. — Или я переработал. Или… нет, это точно не сон. У снов не бывает такой температуры».
Тут в кухню вошла соседка Зинаида Петровна, посмотрела на него и сказала:
— Ну наконец-то закипел. А я уж думала, ты опять притворяешься.
И налила себе чашку чая.
Борис Борисович (теперь уже чайник Борис Борисович) хотел возмутиться, но вместо этого только тихо зашипел.
Следующие три дня были самыми странными в его жизни. Он узнавал голоса, чувствовал запахи, а когда Зинаида Петровна ставила его на плиту, он мысленно кричал: «Я не хочу быть горячим! Я хочу пальто и Канта!» Но вслух у него получалось только «пшшш».
На четвёртый день в гости пришла племянница Зинаиды Петровны, студентка-философка. Она долго смотрела на чайник, потом сказала:
— У него такой взгляд… будто он всё понимает.
Зинаида Петровна фыркнула:
— Это у него накипь.
Но ночью, когда все уснули, девушка тихо прошептала:
— Если ты действительно душа, дай какой-нибудь знак.
Чайник Борис Борисович задумался. Потом медленно, с достоинством, начал нагреваться. И когда вода закипела, он не просто зашипел — он выдал серию коротких «пш» и длинных «пш-пш», как будто отбивал морзянкой: «ПОМОГИТЕ».
Племянница побледнела. Потом достала телефон, нашла приложение для расшифровки звуков и… ничего не поняла. Но решила, что это знак.
Наутро она уговорила Зинаиду Петровну отнести чайник в комиссионку — «а то он какой-то тревожный».
В комиссионке чайник простоял неделю. Потом его купила молодая пара, которая искала «винтажный акцент для кухни».
И вот тут случилось чудо.
Однажды утром, когда парень наливал воду, а девушка стояла рядом в пижаме с котиками, чайник вдруг перестал быть чайником. То есть остался им внешне, но внутри… внутри снова проснулся Борис Борисович. И в тот же миг он понял: он больше не в металле. Он снова в себе.
