На кладбище Ве́ртии выдался тихий солнечный день. Если закрыть глаза, можно представить себя где-то в парке, среди цветов, деревьев и пустынных аллей. Щебетали птицы. Над головой шелестели листья. Эту идиллию нарушали только звуки металла, вгрызающегося в землю.
Я смотрела, как рабочие засыпают могилу. Быстро, слаженно, умело. И под слоем земли стремительно исчезал последний родной человек. Мой папа…
Мама умерла, когда мне было двенадцать. За годы боль притупилась, но потери по-прежнему преследовали меня по пятам. Ди́та — моя няня — умерла в год, когда я вышла замуж. Теперь не стало и отца. Внутри не проходила острая боль, но слез не было. Только чувство невосполнимой утраты. Я — сирота. Эта мысль уже третий день крутилась в голове, но я никак не могла ее принять.
— Госпожа, мы закончили.
Ко мне подошел один из рабочих.
Я вздрогнула. Когда они успели?
— Да. — Кивнула я, но рабочий продолжал стоять рядом.
Тогда до меня наконец-то дошло, чего он хочет. Я принялась судорожно расстегивать сумочку, искать деньги… Руки дрожали. Сумочка выскользнула из пальцев и упала. Все содержимое вывалилось на землю. Карманное зеркало, шпильки, носовые платки. Последние так и не пригодились. Чернильным пятном горечь растекалась в сердце и отравляла меня. Приносила страдания. Я бы все отдала за то, чтобы разрыдаться. Выплеснуть эмоции, но они так и застряли в груди, отчего становилось еще тяжелее.
Мужчина помог мне поднять вещи. Я отдала ему все деньги, что у меня были.
— Госпожа, это много. — Он попытался вернуть часть, но я только мотнула головой и до боли стиснула в руках сумочку.
— Забирайте и идите.
Гробовщик больше не настаивал.
— Примите наши соболезнования, — сказал он на прощание и ушел.
Остальные последовали за ним. Они отошли метров на десять в почтенном молчании, а дальше ветерок донес до меня веселый смех. Жизнь продолжалась, но не для моего отца.
Колени сами собой подогнулись, и я опустилась прямо на траву.
— Джеймс Вила́р, целитель, муж и отец, — прочитала я надпись на каменной плите.
Никто не пришел попрощаться с ним. Ни На́лия, его вторая жена, ни Ела́на, моя сводная сестра, которая называла его отцом. Даже Габриэ́ль, мой муж.
Я усмехнулась. От Налии и Еланы другого и не ожидала. Обе сказались больными. А Габриэля вызвали на работу. Боевой маг, дракон, он занимал высокий пост в военном ведомстве Риоло́на, но, боги, неужели один-единственный раз муж не мог найти несколько часов?
Жгучая боль пронзила сердце. В глазах потемнело. Я прижала руку к груди в попытке отдышаться. Казалось, что там медленно растекается лава.
