Около полудня Лёха вернулся домой с очередной халтуры. Летом он всегда подрабатывал: брал фриланс и ездил к клиентам настраивать компьютеры. Сегодня попалась щедрая клиентка: вдобавок к оплате она подарила ему коньяк и коробку конфет.
Лёха бросил рюкзак с презентом на диван, скинул влажную от липкой жары одежду и с досадой вспомнил, что вчера пообещал пойти с друзьями в театр на сомнительную «Сублимацию». Настроение сразу испортилось. При такой жаре — на пляж бы, а не в театр. Что за удовольствие — сидеть в душном зале, разглядывать актёров между причёсками солидных дам, напрягаться, вслушиваясь в реплики, и ждать, когда это мучение наконец закончится?
Поток сожалений не отпускал его ни за обедом, ни потом, когда он валялся на кровати с книгой Билла Гейтса «Бизнес со скоростью мысли», на внутренней обложке которой Лёха высокомерно вывел: «Я тебя сделаю, Билл».
Он злился, что поддался на уговоры, но не признавался даже себе, что согласился пойти ради будущих понтов перед однокурсниками. Хотелось потом небрежно бросить в разговоре: «А, “Сублимация”… Очередной эксперимент непризнанного гения. Впрочем, было круто. Можете сходить ради прикола, если попадёте в число избранных».
Димка не зря обмолвился, что в зале будут только избранные. Кем избранные, почему — не объяснил. Лёха представил себя среди этих «избранных», и уголок рта сам собой дёрнулся в довольной ухмылке. Где Димка раздобыл билеты? Наверняка богатенький папаша подогнал. Всё-таки надо пойти.
При мысли, что вскоре он прикоснётся к забавам элиты, Лёха ощутил лёгкое волнение и прилив энергии. Он резво вскочил и помчался в душ. После душа долго сушил феном длинные, густые, слегка вьющиеся тёмно-русые волосы. Потом нервно порылся в шкафу и вытащил чистые джинсы и новую ярко-красную рубашку с серым зайцем в обмундировании лётчика на спине. Из прорезей шлема торчали длинные заячьи уши. Дурашливая картинка Лёхе не нравилась, поэтому рубашка до сих пор ни разу не надевалась. В шкафу было полно футболок, а рубашек — раз-два и обчёлся.
Он громко, чтобы услышала мать, крикнул: — Мам, а где моя синяя рубаха?
— В стирке, — донеслось из кухни.
Мать суетилась и то и дело оглядывалась на часы. Она опаздывала на работу, но всё никак не могла оторваться от домашних дел. Лёха нехотя снял с вешалки рубашку с зайцем. Он предпочёл бы надеть любимую синюю, о которой Юлька как-то сказала, что этот оттенок делает его серо-голубые глаза заметно ярче.
— А красная нормально в театр? — крикнул Лёха в сторону кухни и скептически посмотрел на зайца.
