Пролог. Последняя ошибка эволюции
Белый коридор Перинатального центра «Новая Эра» пах стерильностью и тишиной.
Айрис всегда нравился этот запах. В свои семь лет она считала его запахом безопасности. Здесь работал папа, и здесь, за толстыми стеклянными стенами, в специальных боксах-инкубаторах, росли самые маленькие граждане Содружества. Папа говорил, что они – будущее. Чистое, идеальное, выверенное будущее.
– Смотри внимательно, – доктор Вернер, высокий мужчина в белоснежном халате с серебристыми нашивками на рукаве, придержал дочь за плечо. – Это важный момент. Важнее всего, что ты увидишь в жизни.
Айрис прижалась носом к прохладному стеклу. От него пахло спиртом и чем-то металлическим.
В комнате за стеклом было трое. Две медсестры в масках и мужчина в такой же форме, как у папы, но с красной полосой на рукаве – Главный Генетик. В руках он держал младенца. Крошечный сверток оранжевого цвета жалобно попискивал, и этот звук пробивался даже сквозь звукоизоляцию.
На кушетке у стены сидела женщина. Её лицо было мокрым от слез, светлые волосы прилипли ко лбу, а руки судорожно сжимали край простыни. Она не сводила глаз со своего ребенка.
– Тест завершен, – голос из динамика над дверью звучал сухо, без эмоций, словно объявлял погоду на завтра. – Индекс чистоты: 67 процентов. Классификация: «Нулевой». Причина: спонтанная мутация двенадцатой хромосомы, локуc D12S364. Прогнозируемая фенотипическая экспрессия: дегенерация миелиновой оболочки нейронов во втором поколении, репродуктивная несостоятельность в третьем. Рекомендация: изоляция.
Айрис не понимала половины слов. «Мутация», «локус», «дегенерация» – это был просто шум, взрослые звуки. Но она увидела, как женщина на кушетке – мать – резко села прямо. Её лицо стало белее стен.
– Нет, – сказала женщина. Тихо, но так, что Айрис услышала это сквозь стекло. – Пожалуйста. Нет. Он же мой. Он просто мой сын.
Главный Генетик даже не повернул головы. Он аккуратно, почти бережно, положил оранжевый сверток в специальное кресло-трансформер, которое выкатилось из стены автоматически. Кресло напоминало инкубатор, только маленький, персональный. С прозрачной крышкой.
– Гражданка Девятых суток, – голос из динамика стал чуть громче, перекрывая всхлипы, – ваша преданность понятна. Но вы должны понимать: сохранение нулевого генотипа в популяции – это путь к деградации вида. Мы заботимся о будущем.
– Это мой сын! – женщина вскочила, но медсестры мягко, но очень профессионально взяли её под руки. – Я хочу его видеть! Я хочу его забрать!
– Забрать? – в разговор вмешался мужчина с красной полосой. Он подошел к стеклу, за которым стояла Айрис с отцом, и ей показалось на секунду, что он смотрит прямо на неё. – Забрать – и что? Любить его? Растить? Чтобы через двадцать лет он подарил вам внуков-уродов? Чтобы болезнь, которая сейчас спит в его хромосомах, проснулась и уничтожила то, что человечество строило веками?
