Лифт шёл вниз ровно и тихо. Марк не любил такие лифты. В них всегда было чувство, что тебя везут не в подземный сектор, а подают в точку, где уже решили, кто сломан, кто нажмёт кнопку и кто потом останется с памятью.
На отметке B9 кабина качнулась. Белый свет под потолком не дрогнул. В воздухе стояли пластик, антисептик и перегретый кабель. За три дня в секторе девять сожгли много фильтров. Марк этот запах знал. Когда кристалл начинал вести себя не так, инженеры сначала молчали, потом поднимали мощность поля, включали лишние контуры, заказывали новый комплект дезинфекции. У системы был свой порядок паники. Чистый. Дорогой.
За правым виском пискнул гиппокампальный модуль. Внутренний голос сообщил про повышенный пульс и посоветовал дыхательную стабилизацию. Марк посмотрел в полированную дверь. Лицо осунулось. Седина у висков уже не пряталась в свете. Шрам на левой скуле белел старой полосой. Миша тогда ударил хорошо. Без истерики. Просто врезал за слово «трус». Потом они пили кофе из бумажных стаканов и делали вид, что ничего не сдвинулось.
— Иди к чёрту, — сказал Марк.
Протез замолчал.
Кабина открылась в коридор без окон. Матовые стены, белый пол, аварийная подсветка вдоль плинтуса. Под потолком дежурный дрон повёл объективом, задержал фокус на правом виске Марка, сверил допуск и пропустил.
У шлюза ждали двое из внутреннего контура. Молодые, чистые, с серыми полосами «Скальпеля» на воротниках. У обоих полные протезы. У обоих лица людей, которым ещё не приходилось стрелять в друзей.
— Детектив Воробьёв, — сказал один.
— Если тут ещё один, зовите обоих, — ответил Марк.
Тот не уловил, шутка это или нет. Марк прошёл мимо.
Перед гермодверью стояла женщина в белом халате. Волосы были стянуты так, будто она не хотела потерять ни одного человеческого элемента из своей архитектуры контроля. Кристалл за правым ухом светился холодным голубым. На бейдже — доктор Ю. Ларсен, сектор полевых испытаний.
— Состояние объекта нестабильно, — сказала она. — За последние двадцать минут он дважды пытался пробить стекло сервобалкой от койки. Один техник погиб. Двое ранены. Удалённый доступ заблокирован изнутри.
— Объекта? — Марк посмотрел на неё. — Его зовут Михаил Броудский.
— В текущем состоянии это несущественно.
— Для вас.
Она взгляда не отвела.
— Для всех, кто хочет отсюда выйти.
Марк посмотрел на армейский глушитель частот у себя в руке. Тяжёлый, тёмно-серый, с потёртой накладкой под ладонь. Не оружие, а приговор в форме удобной рукояти. На корпусе горел зелёный индикатор. Один импульс. Один мёртвый кристалл. Дальше — либо тело, либо труп, если организм не выдержит отключения.
