Он вышел из метро и быстрым шагом пошел мимо прилепившегося на небольшой площади торгового центра, обходя блестящие под умытым только что прошедшим дождем солнцем лужи. На одной из такой перемычек, где со встречным не разойтись, нагнал какого-то худосочного азиата – тот, почти такой же загорелый, как и он сам, топтался на полутора квадратных метрах, словно что-то ища и пытаясь спрашивать спешащих навстречу прохожих:
– Чего тебе, – спросил Игорь, – невольно отзываясь на встречное движение трудового мигранта.
– Денга менят, – почти по-русски заговорил тот и протянул раскрытую ладонь, на которой тускло блестели крупные для нынешних кругляши монет, – дача ремонт делал, денга нашел, домой надо ехат.
Игорь глянул – на него справа явственно смотрел практически всегда, когда бы его ни показывали, благообразный Николашка, прозванный Кровавым, но более известным под ником Второй, из-под него выглядывали еще две коронованные на российский трон особы – изрядно потертая императрица российская Елизавета и сильно потертый, и потому еле узнаваемый, – рубщик русских окон в Европу – Петр Алексеевич, именуемый Первым.
– Тебе к антиквару надо, – продолжая мельком рассматривать монеты, сказал Игорь, – несколько тысяч может дать. Только тут нигде нет, тебе в центр надо ехать.
– Сам купи, да, зачем антивар, – коверкая слова, зачастил тот, отчаянно мотая головой, – пят тыщ дай! Хочешь, бери! Домой ехат надо! – снова повторил и он махнул рукой в сторону недалекой автостанции, где с баулами и сумками вечно толпился приезжий люд, разъезжающийся из первопрестольной по своим окраинам.
Игорь на пару секунд задумался, вспоминая, сколько у него с собой есть. Наликом где-то около восьми, выдал внутренний голос, пять в бумажнике, остальное в кармане.
– У меня только две с половиной, – признался Игорь, чувствуя, что так неожиданно намечающаяся сделка нравится ему все больше. Азиат с мучительной гримаской отвернулся, заелозил верхней частью туловища, словно чешась, затем что-то сказал по-своему, вздохнул и на втором выдохе согласился.
Монеты и деньги споро поменялись местами, полтора квадратных метра асфальта наконец-то опустели, освобождая столь необходимый в условиях нехватки суши проход, и жизнь потекла своим чередом, умножив ряды осчастливленных на этих двоих, направившихся в противоположные стороны. Азиат радостно дернул в сторону больших двухэтажных автобусов, а Игорь пошел дальше от метро, в дома, ощущая в правом заднем кармане джинсов новую тяжесть и чувствуя иногда редкий перестук; вскоре не выдержал – запустил руку к правой ягодице, пошуровал в кармане и выудил пухлую лицом, как он и помнил по ее виденным давным-давно портретам, Лизку. Серебряный рубль 1762 года лежал в его ладони, блестел благородной патиной и парой-другой заработанных долгой жизнью мелких царапин.
