Покои Архангелиона в этот час напоминали декорации к какой-нибудь пафосной исторической драме, где всё залито золотистым светом, а герои обязаны говорить исключительно мудростями. Мои родители, Аля и Риан, сидели в креслах с такой благостью на лицах, будто они только что изобрели бесконечный источник маны, а не просто решили помучить своего десятилетнего сына ностальгическими байками. Мама, с её неизменными следами магических ожогов на ладонях — символом её героического прошлого, — сжимала руку отца так крепко, словно он мог раствориться в воздухе, если она ослабит хватку. Риан же, задумчиво покусывая губу, смотрел куда-то сквозь пространство, явно видя там не наши шикарные гобелены, а те пыльные коридоры академии, где всё начиналось. Для них это была священная история, для меня — очередной вечер, когда хочется провалиться сквозь землю от скуки и родительского умиления.
— Ты должен понимать, Адриан, — начала мама, и её голос стал таким тягучим, что у меня свело челюсть. — Наша клятва дружбы была не просто словами. Это был якорь в мире, который пытался нас уничтожить. Мы верили друг другу больше, чем самим себе.
Я только вздохнул.
— И это было безумно романтично, мам, я помню, — пробормотал я, не отрываясь от своего занятия. — Примерно так же романтично, как застрять в лифте с голодным мантикором. Можно мне уже пойти?
— Терпение — добродетель будущего правителя, — наставительно заметил отец, хотя в его глазах промелькнула искра сочувствия. Он-то знал, что сидеть на месте для меня — пытка похуже всех проклятий Старой гвардии.
Пока они предавались воспоминаниям о том, как «магия текла в их жилах единым потоком», я занимался делом государственной важности. У меня в руках был «Глаз Эфира» — древний артефакт, который, по легенде, должен был предсказывать бури, но на деле только противно дребезжал по четвергам. Я аккуратно, стараясь не привлекать внимания, откручивал заднюю крышку украденной у садовника отверткой. Мне было плевать на его пророческие свойства; меня интересовало, почему внутри что-то так заманчиво щелкает. Если добавить туда пару медных жил и немного кристаллической пыли, эта штуковина могла бы транслировать сигналы на дальние расстояния. Или взорваться. Оба варианта казались мне куда более захватывающими, чем рассказы о том, как мама спасла мир от ректора Невельса и старейшины Радиоса.
Однако у моего триумфа был свидетель. Дарина.
