1. Утро в портовом городе
Из воспоминаний Иззи, герцогини Баккардийской, ...серпентария 7580 года
Я росла сиротой, считая семьей наш цирковой коллектив: сборную солянку из клоунов, акробатов, фокусника, гимнасток и дрессировщика. Моей ближайшей подругой была белая кобыла по кличке Астрея. Я считала старого директора своим спасителем. 15 лет назад он не бросил грязного и умирающего от голода четырехлетнего малыша на улице, а приютил и дал вырасти на цирковой арене. Я стала канатоходцем — балериной, парящей под куполом на тоненькой натянутой струне. Но недавно у нас появился новый директор. И однажды бархатной южной ночью в портовом городке он продал меня.
Я очнулась в трюме потрепанной шхуны, среди крыс и бочек с солониной. Радужный пузырь моего всегда праздничного мира лопнул. Все оказалось ложью. Под ногами плескалась тухлая, застоявшаяся вода. Над головой над чем-то ржали пьяные голоса. Не жила богато и не стоит начинать... Но куда хуже-то!? Кажется, я скоро утону вместе с этой дырявой посудиной. Уже и вся жизнь промелькнула перед глазами, и завещание мысленно успела написать. Все золотые горы отдаю своей единственной верной и неизменной соратнице, Астрее. Не поминайте лихом.
Стоп, а может именно в золотых все дело? Где я? ГДЕ МОИ ДЕНЬГИ? Только вчера я собиралась отнести внезапно свалившееся на меня богатство в гномий банк. Похоже, вместе с золотом на меня свалилась лавина неприятностей. И выхода нет, разве что на дно.
Месяц серпентарий, 7530 год
Розово-сиреневое утро заливало улицы приморского городка Риф-Аль-Мар. Цирк гостил тут уже неделю. Артисты маленькой пестрой группой двигались на рынок, развлекая горожан.
Лошадь лениво переставляла стройные забинтованные ноги по брусчатке. Тоненькая балерина сидела на потертой пурпурной попоне боком, перекинув ноги в атласных туфельках на одну сторону и в полусне старалась не упасть с колышущейся спины. Перед ней мерно покачивался плюмаж из изрядно ощипанных старусиных перьев. Балетная пачка топорщилась пеной кружев. Позументы на корсаже потускнели. Белые колготки были искусно заштопаны на правом колене.
Вчера вечером на арене, в свете софитов, все это ярко сияло и слепило публику своим блеском. Ранним утром юное и беспощадное весеннее солнце выставило напоказ облезающую фальшивую позолоту, истертую вышивку. Только помутневшие маленькие зеркала, по вечерам игравшие роль бриллиантов на сбруе, еще пытались производить впечатление и пускали солнечные зайчики в редких по раннему времени прохожих.
Балерина подремывала, кобыла тоже. Оборванные уличные мальчишки крутились рядом.
