— Тесса, граф просил передать, чтобы вы зашли к нему перед балом, — молоденькая горничная присела передо мной, с интересом поглядывая на разложенное на кровати платье.
Я недовольно поджала губы. Формулировка для слуг была более чем расплывчатой, но я-то знала, что стоит мне не появиться в кабинете в течение четверти часа — и строгого внушения избежать не удастся! Что ж, я поймала в зеркале взгляд Милы, моей служанки, что занималась сейчас причёской, и чуть заметно кивнула. Мила тяжело вздохнула и, заколов ещё один локон, отошла в сторону.
И что же вам, сиятельный граф, так срочно понадобилось от своей дочери?
Я почти бегом пересекла широкий холл и остановилась перед внушительными дверями отцовского кабинета. Они наводили на меня уныние, так как обычно каждое его посещение заканчивалось в лучшем случае недовольно поджатыми губами отца, провожавшего меня к выходу презрительным взглядом. Отец всегда мечтал о сыне, а родилась я, к тому же ещё и забравшая своим рождением жизнь его нежно любимой жены.
Отец, как обычно, сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Наши земли были не слишком обширны, но плодородны и приносили хороший доход. И это не принимая во внимание то, что мы владели самыми известными в королевстве виноградниками. Хотя о чём это я? Не мы — отец. Я, хоть и считалась наследницей всего состояния, в данный момент являлась полноправной владелицей лишь небольшой горной долины, носившей романтическое название «Долина горячих ключей», но по факту представлявшей собой удалённое горное плато с текущим по нему ручейком и стоящим на его берегу небольшим домом. Я была там в пятнадцать лет, когда совершала ознакомительную поездку по графству, и с тех пор воспринимала намёки окружающих на моё наследство крайне болезненно. Подарить мне, любящей лес и море, эту безлесную, пустынную, самую отдалённую от замка и города часть графства было изысканным издевательством со стороны отца. По крайней мере, все окружающие, знающие, как на самом деле обстоят дела с моим наследством, были в этом твёрдо убеждены. К счастью, таких было очень и очень немного.
— Что вы хотели, отец? — я присела в поклоне и, не поднимая глаз, замерла у стола.
Перед отцом нужно было стоять ровно и молчать. И держать лицо. Что бы он ни посчитал нужным мне сказать.
— Элейна, — в голосе графа проскользнули нотки осуждения, — почему ты ещё не готова? Бал начнётся меньше чем через два часа!
Я с трудом удержалась от того, чтобы не вскинуть голову. Безумно захотелось ответить, что если бы никто не вызывал меня для бесполезных упрёков, дело пошло бы быстрее. Но отец, словно почуяв, что я почти готова ему возразить, внезапно резко поднялся и, заложив руки за спину, подошёл к окну.
