Рассказ 1. «Последний вагон»
2031 год. Центр подготовки космонавтов имени Ю.А. Гагарина, Звёздный городок
Михаил Котин поправил очки и в двадцатый раз проверил диктофон. Пресс-конференция ещё не началась, а в зале уже негде было упасть яблоку. Журналисты, операторы, блогеры — все хотели увидеть живую легенду. Того самого человека, который провёл на орбите больше всех в истории — тысячу сто одиннадцать суток. Три года жизни в невесомости. Семь выходов в открытый космос. Рекорд, который вряд ли кто-то побьёт в ближайшие десятилетия.
Котин не был здесь случайным гостем. Он готовил большой материал для ТАСС — не сухую хронику, а портрет эпохи. Он умел видеть то, что другие пропускали: как космонавт поправляет микрофон перед ответом на неудобный вопрос, как переглядываются члены экипажа, когда речь заходит о рисках. Детали, из которых складывается правда.
В зал вошёл Олег Дмитриевич Кананенко. Шестьдесят семь лет, а походка — строевого офицера. Прямая спина, цепкий взгляд, седина только добавляла веса его словам. Он не шёл — он входил в помещение так, словно каждый шаг имел значение. Рядом с ним — молодой парень с горящими глазами, Артём Новиков. Двадцать шесть, выпускник Бауманки, первый полёт. Он смотрел на Кананенко так, как смотрят на горную вершину, на которую предстоит взойти.
Котин включил диктофон.
— Олег Дмитриевич, — выкрикнул кто-то из зала, — это ваш последний полёт. Как ощущения?
Кананенко чуть улыбнулся. Улыбка у него была скупая, но тёплая — такая появляется у людей, которые много видели и не тратят эмоции понапрасну.
— Ощущения? Как перед дальней дорогой. Чемодан собран, билет на руках, а дома сидеть уже не можется. Последний вагон — это не про конец. Это про то, что надо успеть передать ключи тому, кто поедет дальше.
Он кивнул в сторону Новикова. Тот выпрямился ещё сильнее, хотя казалось, что дальше некуда. Котин отметил про себя этот жест — старый космонавт не тянул одеяло на себя, он сознательно отдавал свет софитов молодому напарнику. Редкое качество.
Артём подошёл к микрофону. Голос у него был звонкий, но без суеты — инженерная косточка чувствовалась в том, как он строил фразу:
