ПРОЛОГ
*Побег, достойный «Оскара»*
Утро начиналось как обычно — с хрустального звона и чувства лёгкой неминуемой гибели.
Я, Филипп Королёв, бывший следователь магического сыска, а ныне — мужчина в самом расцвете сил, сидел в кресле цвета слоновой кости и смотрел на жену. Тиффани (она же Татьяна из Рязани, попавшая в наш мир три года назад через стиральную машину) стояла перед огромным трюмо в платье, которое переливалось так, что у меня начало рябить в глазах.
— Дорогой, тебе не кажется, что в гостиной слишком мало единорогов? — спросила она, втыкая в причёску шпильку в виде летучей мыши с бриллиантовыми глазами. — У леди Вельзевул их целых три. А у нас всего один, и тот плюшевый.
— Мне кажется, милая, — ответил я, делая глоток кофе, — что в нашей гостиной и так хватает магии. Вчера пылесос спел арию на итальянском и потребовал повышения зарплаты. Я до сих пор не понимаю, на что ему деньги.
Тиффани изящно фыркнула — так, что хрустальная люстра мелко задребезжала. За три года в этом мире она освоила магию на уровне «достаточно, чтобы уничтожить дом, но недостаточно, чтобы его восстановить». У неё был идеальный вкус, идеальные манеры и абсолютно невыносимое желание всё вокруг сделать идеальным.
— Кстати, — её голос стал сладким, как крем-брюле с ядом, — ты не забыл? Сегодня в четыре приходит инспектор по брачным делам из Тёмного управления. Проверять «гармонию семейных чакр и синхронизацию жизненных энергий».
Я поперхнулся.
— Что, прости?
— О, не волнуйся, — она махнула рукой, и на стене вспыхнула голограмма с расписанием инспекции. — Я уже всё подготовила. Твои чакры мы подкрасим тональным кремом, а синхронизацию изобразим через парный танец с бубнами. Ты ведь помнишь па?
— Я не помню даже, где мои носки, — честно признался я. — Какие бубны?
— Рязанские, — отрезала Тиффани. — С кисточками. Я специально заказывала у гномов.
Вот в этот самый момент — когда я представил себя с бубном в руках перед бородатым демоном в мантии — меня посетила гениальная мысль. Озарение. Вспышка ясности, достойная лучших умов нашего мира и мира её родного.
«Сваливаю», — подумал я.
И сразу стало легко. Как будто с плеч сняли не только магические оковы брака, но и тот самый галстук в бирюзовую полоску, который она заставила меня надеть в день свадьбы.
Я поднялся. Потянулся. Зевнул.
— Знаешь, дорогая, — сказал я максимально равнодушно, — а не схожу ли я за молоком?
— У нас есть молоко, — Тиффани не обернулась. — Три вида: коровье, козье и магическое голубое, которое светится. Ты вчера сам его принёс.
