Она для меня не просто поддержка. Кажется, она пока не понимает, что эта книга будет наполнена множеством вещей о ней, и я могу показаться каким-то странным человеком. Но я не смогу оставить свою глубокую любовь за пределами этой истории. О чем я говорю? Вы поймете позже, когда я погружу вас в сюжет и покажу, что любовь — это не просто слово «люблю!». Это нечто большее, и я буду проявлять это без стыда.
– А ну, иди сюда. – Теплая ладонь легла мне на спину, когда мне пришлось было оторваться с своего места, слегка зевая сонно и прижимаясь ближе к человеку, когда она поставила меня перед собой, едва ладонью касаясь моей щеки, опуская её вниз. – Давно ли ты стала следить за мной?
– Следить? Я ж вроде ничего не сделала. – Я отвела свой взгляд, слегка топчась на одном месте, не понимая, за что на меня идёт выговор.
– Ладно, возможно, я переборщила...
– Это была шутка, мне послышалось, как вы сказали это с шуткой. – Я подавила свою улыбку, заламывая пальцы за спиной.
Марина Юрьевна засмеялась, пальцами прижимая меня ближе, обнимая крепко.
Такие встречи были редкими. Я никогда не позволяла себе отнимать её время, но и не смогла здраво знать, злиться ли она или нет. Она, когда всегда видела меня, старалась подозвать ближе, посадить рядом, даже если это был урок. Я не была против быть только рядом, а после уходить от неё радостной, зная, что мне досталось её драгоценное время, хоть я даже его и не отнимала слишком сильно.
На улице уже во всю в свои права вступил май, солнце ярко светило на улицы, освящая людям окна, которые они открывали, чтобы впустить в дома свежий воздух и проветрить квартиры. Небо было чистым, облаков было немного, которые проплывали так медленно и вяло, что, казалось, время замедлялось вовсе.
Гулять со своим любимым псом Яриком стало куда проще, днём уже не так сильно темнело, как, к примеру, осенью и зимой. Он же был рад мне, всегда вилял своим рыжим хвостом или гавкал, радостно убегая на улицу.
Он разделял мою любовь к гулянию, поэтому не возражал, когда я брала его или мы уходили гулять на целый час или даже больше, только подальше от всех забот и жизни.
Он был стар, но всё ещё бегал и защищал меня, скаля свои острые зубы на чужаков, что пожелали бы подойти ко мне ближе или погладить его. Я гуляла с ним даже больной или уставшей, совсем не заботясь о своем здоровье, но только чтобы он был рад и, прибегая домой, устало бы ложился в свою кроватку. Он вырос со мной, как сторожевой пёс.
Мама рассказывала пару раз, что в детстве еле как вырвала его из клыков большой собаки, спасая, и после чего он стал злее на всех и будто ненавидел весь мир и презирал его. Я же ничего не отвечала на такие рассказы. Чем-то он был похож на меня. Я тоже ненавидела почти всех, кто ко мне прикасался или заводил разговор, я презирала также каждого, кто осмеливался что-то сказать в мою сторону или оскорбить мою любовь к чему-то.
