Если ты оказался у Двоедушника на пути, беги, не оглядываясь, и ни в коем случае с ним не говори. А коль скоро обернешься на него да заговоришь, в тот же миг ты погубишь душу свою, и станешь как он и, а может и хуже, и будешь вечно ты скитаться по лесам, ища, как бы утолить непомерную жажду свою.
Это я запомнила с детства хорошо, потому как бабушка часто мне о нем рассказывала. Конечно, в моей родной Мезени были и другие пугалки для непослушных детей, но бабушка всегда рассказывала мне именно об этом непонятном Двоедушнике, и я так боялась, что подолгу не могла уснуть и успокаивалась только когда ранний рассвет тёплой летней ночи наконец заглядывал ко мне в окно. Спустя годы даже это я вспоминала с теплотой. Думаю, это довольно естественно – через время помнить только хорошее, особенно если речь идет о доме. Я знаю, что многие мои ровесники не разделяли тоску по родным местам, но сама я, даже уехав, никак не могла перестать испытывать чувство неглубокой, но очень эмоциональной ностальгии.
Теперь же, когда я наконец возвращалась, глядя в замерзший иллюминатор узкого самолёта Москва – Архангельск, я думала только о том, что лучше бы я навсегда забыла Мезень, потому что приехать туда по такому случаю было ещё больнее, чем не приезжать вообще.
Бабушка ушла из жизни быстро и очень неожиданно. Не могу сказать, что она была достаточно стара или больна для смерти, наоборот, всегда была бодра и в хорошем настроении. Она вела даже более активную жизнь, чем я: много путешествовала на машине, с которой отлично справлялась в свои семьдесят четыре года, достаточно легко осваивала технологии и вообще жила свои лучшие пенсионные годы. Мы часто созванивались, и она не раз признавалась, что сейчас происходит лучшее время в её жизни. Теперь, когда её не стало, я много думала о том, было ли всё это правдой. Действительно ли у неё всё было хорошо или она что-то от меня скрывала? Теперь я никогда не могла это узнать.
Мама со мной не поехала. У них вообще были странные отношения. Я точно знала, что они любили друг друга, но и прекрасно понимала, почему они не общались: обо мне бабушка заботилась так, как никогда не заботилась о маме. Думаю, это было просто от незнания, а когда родилась я, опыт уже имелся. Но может быть, дело и в том, что с возрастом люди становятся сентиментальнее. Я не осуждала маму, хотя и не понимала её. Я думала о том, хотела ли сама бабушка, чтобы она приехала, и каждый раз мне казалось, что хотела. В мамино положение я, конечно, старалась войти – как-никак через месяц у неё была запланирована свадьба, а жениться в Москве, даже если это не сезон, всегда было невероятно сложно и затратно. Всё же, она отправила со мной приличную сумму денег на достойные похороны. Она откладывала их как раз на подобный случай, и в итоге я согласилась с тем, что такого жеста уважения будет достаточно.
