Она узнала об этом не из официального уведомления.
Лена Вострикова узнала об этом в три часа ночи, когда её старый планшет — тот самый, который она так и не сдала при увольнении из Агентства шесть лет назад — вздрогнул на прикроватной тумбочке и засветился тусклым оранжевым. Этот цвет она сама выбрала двадцать лет назад, когда ей было двадцать семь и она ещё верила, что создаёт просто программу. Оранжевый означал одно: телеметрия «Арго».
Телеметрия, которой не должно было быть ещё сто восемьдесят два года.
Лена не вскочила. Она лежала и смотрела в потолок, пока планшет светился. В комнате пахло заваренным накануне чаем, немного — старой бумагой, и чуть-чуть, едва уловимо — озоном от фильтра воздуха, который давно пора было поменять. Запах её жизни после Агентства: тихой, устроенной, почти счастливой жизни, в которой не было места оранжевому свечению посреди ночи.
Потом она протянула руку.
Данные были сырые, без расшифровки — просто поток координат и временных меток, который её собственная программа мониторинга исправно собирала все двадцать лет, ни разу не сработав. Лена смотрела на цифры. Потом встала, прошла на кухню босиком по холодному полу, налила воды прямо из фильтра, выпила стоя, вернулась.
Цифры не изменились.
«Арго» был в двух астрономических единицах от Земли. Там, где по всем расчётам его не могло быть ещё полтора века. Он двигался — или уже остановился, данные запаздывали на шестнадцать минут — со скоростью, которую она не закладывала ни в один из его двигателей. Со скоростью, которую она не умела объяснить ни одной известной ей физикой.
И он молчал.
Не в смысле «не передаёт данные» — он всегда передавал данные, это было зашито в базовый протокол, обойти который мог только полный отказ системы. Он молчал в другом смысле. Он присутствовал — огромный, живой по всем показателям, тёплый в инфракрасном диапазоне — и не говорил ни слова. Как человек, который вернулся домой после долгого отсутствия, открыл дверь, вошёл и сел у окна, не здороваясь.
Лена поняла, что стоит посреди кухни уже минут десять, и вода в стакане давно закончилась.
Она вернулась к планшету и начала считать. Не потому что не доверяла цифрам — просто иногда нужно пройти через расчёты самой, руками, чтобы убедиться: да, это происходит, это не сон и не ошибка программы.
«Арго» был запущен двадцать лет назад с расчётной скоростью около семидесяти километров в секунду — примерно одна четвёртая процента скорости света. При такой скорости до ближайшей звезды — Проксимы Центавра — лететь около восемнадцати тысяч лет. Никто и не ожидал, что он долетит. Миссия была другой: выйти за пределы гелиосферы, пройти через межзвёздную среду, собрать данные о том, что находится за границей Солнечной системы, и вернуться через двести лет — столько, по расчётам, хватало топлива для разгона, торможения и обратного пути.
