Бабушка всегда говорила: «Не открывай чердак до своего шестнадцатого дня рождения!» Но сегодня утром, когда родители уехали в город, а дождь стучал в окна старого дома, терпение лопнуло. Атмосфера старого дома окутала Лизу, пока она поднималась по скрипучей лестнице. Девушка толкнула незапертую дверь. Дождь барабанил в окна, создавая мрачный аккомпанемент ее решимости.
Пыльный чердак хранил множество тайн. Стопки пожелтевших газет с заголовками: «Исчезновение детей у озера», «Странные огни в лесу» шелестели на каждом шагу. А в центре комнаты стоял старинный фотоаппарат — тот самый, что пропал вместе с дядей Петром чуть больше десяти лет назад. Кожаный ремешок и выпуклый объектив фотоаппарата хранили следы прошлого времени. Лиза подняла фотоаппарат, и в тот же миг за спиной раздался вздох — тихий, но отчетливый. Девушка медленно обернулась. В дверном проеме стоял силуэт — высокий, сгорбленный, окутанный тенями… и очень знакомый.
Лиза застыла. Сердце девушки заколотилось так сильно, что, казалось, его стук заглушал даже шум дождя. Силуэт сделал шаг вперед — и в тусклом свете, пробивавшем сквозь грязное чердачное окно, она узнала лицо.
— Дядя Петр? — прошептала Лиза, не веря своим глазам.
Он выглядел почти так же, как на старых фотографиях: те же глубокие морщины у глаз, тот же слегка насмешливый изгиб губ. Только одежда была какой-то странной, будто из другого времени: твидовый пиджак с потертыми локтями, галстук, завязанный старомодным узлом. В его глазах читалось нечто, что Лиза не могла понять: смесь печали, радости и надежды.
— Я знал, что ты придешь сюда, — голос дяди звучал хрипло, но тепло, — Рано или поздно любопытство берет верх.
— Но… как? — Лиза сжала фотоаппарат так, что побелели костяшки пальцев, — Тебя же считают пропавшим… Больше десяти лет…
Лиза застыла, не в силах отвести взгляд от призрака своего дяди. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук заглушает даже шум дождя.
Дядя Петр вздохнул и подошел ближе, осторожно обойдя груду газет.
— Все не так просто, Лизонька. Этот дом… он не совсем обычный. Чердак — это своего рода дверь.
Лиза невольно отступила на шаг.
— Дверь куда?
— В места, где время течет иначе, — дядя поднял руку, и Лиза заметила, что его пальцы слегка мерцают, как будто сотканы из тумана, — Я не исчез тогда. Я… застрял. Между мирами.
Лиза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она посмотрела на фотоаппарат в своих руках. Техника была старинной, с кожаным ремешком и выпуклым объективом.
