Ксавра жила в свете трёх солнц – белого, золотого и красного. Днём небо наполнялось мягкими сиреневыми переливами, а тени от зданий ложились сразу в три стороны.
По вечерам, когда одно из солнц скрывалось за горизонтом, в небе проступал далёкий голубой шар. О нём говорили как о доме предков – месте, откуда пришло человечество. Старшие ещё помнили легенды, но для детей Ксавры Земля была скорее мифом, чем воспоминанием.
Лия часто смотрела вверх и мечтала сиять так же ярко. Ходить в красивых вещах, смеяться легко и громко, нравиться мальчикам.
Но вместо этого она слышала шёпот и смешки:
– Нищенка.
Это было неправдой. Родители Лии были учёными, деньги у них водились всегда. Просто жили они иначе: минимум вещей, приборы, книги. Для дочери в этом мире почти не находилось места. Они не замечали, как она медленно исчезает за стеной отчуждения – невидимой, но твёрдой, как стекло.
С ними невозможно было говорить о страхах. О школьном дворе. О порванных книгах. О грязи под ногами. В их глазах жила наука – формулы, проекты, гипотезы. На Лию оставалось только «потом».
Во дворе школы всё было проще и жестче.
– Смотрите, кто идёт, – протянула Ариса, лениво закатывая глаза.
Подружки засмеялись, стараясь быть похожими на неё.
– На вечеринку приглашаем всех, – продолжила она, – но не в одном и том же виде.
Кто-то из мальчишек откровенно оглядел Лию.
– У меня есть для тебя шанс, – сладко сказала Ариса. – Лишняя вещь. Почти новая. То самое платье.
– Сколько? – Спросила Лия, и в голосе дрогнула надежда.
– Пятнадцать тысяч сол. Мелочь, правда?
Смех ударил в спину.
Но Лия всё равно побежала домой.
Дом встретил её тишиной. Минималистичные стены напоминали лабораторию, а не место, где живёт семья. Она бросилась к сейфу. Замок был открыт. Внутри – пусто. Только бумаги.
Сегодня Лия впервые поняла: деньги для неё значили всё.
Оставалась одна дорога – в научный центр.
Охранник едва взглянул на неё и махнул рукой:
– Проходи.
Коридоры гудели приборами, пахло озоном. Родители были, как всегда, заняты. И тогда Лия увидела витрину.
Под стеклом лежал камень – жёлтый, словно впитавший солнечный свет. Он был не просто минералом. Он будто дышал.
Камень звал.
Лия оглянулась – никого. Одним движением она открыла витрину и схватила его. Холод сменился теплом.
Мир дрогнул.
Где-то далеко прошёл шёпот.
Чужой.
В это же время, в Кальвене, двенадцатилетний мальчик мчался по мостовой на мотосфере. Он любил скорость и свободу.
За поворотом его ждал мужчина в тёмном плаще.
– Отвезёшь посылку, – сказал он. – Заплачу.
Солы блеснули в ладони.
