И лишь любви под силу тьму остановить…
Босыми ногами, влажными от изнуряющей жары, Мелания ступала на раскаленные угли, выстилавшие узкую дорожку к цели ее назначения. Обнаженного тела девушки касались языки пламени, напоминающие то райские лиловые цветы, то пасти кровожадных драконов. Впереди был смог, где-то вдали кричали грешники, терзаемые стражами ада. Воздух был пронизан странным запахом. Пахло толи тлеющими дровами, толи сгоревшей плотью. С каждым шагом Мелания все острее ощущала, как жар проникает в ее тело, но внутри горел огонь, сильнее любого пекла. Люцифер рассказывал ей о том, что тот, кто осмеливается пройти этот путь, обретает свободу и искупление.
Сквозь завесу смога удалось разглядеть темные силуэты, скрестившиеся на краю обжигающей дорожки. Черные фигуры двигались с быстротой хищников, в их глазах не было жалости — только пылающее довольство. Мелания знала, что ее цель не в том, чтобы обойти их, а в том, чтобы противостоять. Каждый уголек под ее ногами напоминал о непростой борьбе, которая еще ждала впереди.
Мелания сделала глубокий вдох, позволяя обжигающему воздуху заполнить легкие. Страх — это яд, и его нельзя пустить в сердце. Только ясность ума и твердость духа помогут ей в предстоящем сражении. Фигуры приближались, и теперь Мелания могла различить их очертания: костлявые, с искаженными гримасами на лицах, они напоминали жуткие пародии на людей.
Она вспомнила последний взгляд своего возлюбленного, когда они расставались, его слова. Тот говорил сквозь слезы, чтобы она не боялась, ведь страдания — это лишь временный этап.
«Даже в аду можно найти свет», — шептал тогда он, и эти слова, как прохладные капли росы, освежали Меланию сейчас и вели сквозь невыносимую жару.
Собрав всю решимость, она сделала еще один шаг, и вдруг почувствовала, как жар стал ослабевать, будто сами угли начали остывать перед ее волей. Силуэты адских хищников растаяли в воздухе. Ощущение было таким, словно она прошла сквозь невидимую завесу, отделяющую кошмар от реальности. Мелания оглянулась: там, где еще мгновение назад бушевало пламя, теперь виднелась лишь туманная дымка, похожая на утренний мираж.
Октябрь 1903 года. Окраина Санкт-Петербурга.
Дул осенний пронизывающий ветер. Ночное небо было застлано темными тучами, изредка оно словно раскалывалось на части, озаряемое молниями. Моросил холодный дождь.
Вдали, на проселочной дороге, в полумраке показалась фигура девушки. Она двигалась неуверенно, словно пьяная. Одинокая девушка, одетая явно не по погоде, несла в продрогших руках корзину. Короткий серый плащ нараспашку, голые ноги, обутые в черные мужские ботинки явно большего размера. На вид девушке было двадцать с небольшим. Ветер трепал ее русые волосы, кутая в них острые черты лица.
