Глава 1. Теорема невозможности счастья
Он проснулся ровно в 6:47, хотя будильник стоял на 7:00. Тринадцать минут — это погрешность, которую его мозг не мог себе простить, но и не мог исправить. Алексей лежал неподвижно, глядя в потолок, на котором трещина повторяла карту неизвестной реки. Он подумал, что если бы существовала математическая модель пробуждения, она обязательно включала бы коэффициент гравитации, прижимающий веки к подушке, и переменную, означающую количество мгновений, необходимых для того, чтобы вспомнить, кто ты такой.
Вспомнил. Алексей Морозов, сорок два года. Кандидат физико-математических наук. Автор семнадцати работ по теории динамических систем, две из которых цитировали — один раз по ошибке, второй раз чтобы опровергнуть. Преподаватель, уволенный за «чрезмерную требовательность к формулировкам» два года назад. Сейчас — никто. Или, как он сам себя называл, «наблюдатель за собственным распадом».
Он сел на кровати. Ноги коснулись холодного пола, и это ощущение было единственно истинным, потому что его нельзя было оспорить. Холод. Точка. Всё остальное требовало доказательств. Любовь? Недоказуема. Надежда? Противоречит второму началу термодинамики. Счастье?
Он усмехнулся и потянулся к блокноту на тумбочке. Почти каждый день он записывал в него аксиомы своей жизни, пытаясь вывести из них непротиворечивую систему. Утро не было исключением.
Он написал:
Аксиома 1. Существование субъекта не является необходимым условием для существования мира.
Аксиома 2. Стремление к счастью есть частный случай стремления к гомеостазу.
Аксиома 3. Гомеостаз в сознательной системе достигается только при отсутствии внешних возмущений.
Следствие. Счастье достижимо только в состоянии полной изоляции, которая сама по себе является формой смерти.
Он посмотрел на написанное. Следствие казалось безупречным. Он подставил под него свои переменные: квартира на седьмом этаже, железная дверь, запертая на два замка, шторы, не пропускающие свет, телефон, отключенный уже месяц. Он был близок к гомеостазу. Почему же тогда в груди, чуть левее центра, разрасталась тягучая, как ртуть, пустота?
Алексей встал и подошёл к зеркалу. В отражении был мужчина с серым лицом и глазами, которые смотрели на мир с такой интенсивностью, словно пытались разобрать его на атомы. Он провёл пальцем по стеклу и написал формулу:
E = mc²
И зачеркнул её. Не потому что она была неверна, а потому что она была красива, а красота — это ловушка для дураков. Природа не эстетична. Природа равнодушна. Он провёл пальцем дальше, стирая буквы.
