Весна – самое отвратительное и раздражающее время года. В Городе Сорняков ее уважают разве что пришлые лесные духи. Вот они, как дураки или люди, радуются и пляшут от счастья, когда природа начинает цвести и пахнуть. И чего тогда в провинции не сидели? Жили бы себе в дремучих лесах.
У прочих горожан сентиментальная чушь «о возрождении и обновлении» особого энтузиазма не вызывала, лишь недовольство и сарказм. Как только распускались первые почки, настроение в городе нелюдей менялось на унылое и ворчливое: слишком много яркого и красочного вокруг.
Яр не помнил, любил ли он весну, будучи человеком. В сознательном возрасте волколак ее откровенно ненавидел. Не потому, что теперь принадлежал стороне тьмы, а потому что из года в год его мучила чудовищная аллергия.
Чистомил, его приемный отец, утверждал, что недуг сей сын приобрел еще в глубоком детстве. Да и в целом, пока не обернулся волком, здоровьем обладал слабым и никудышным. А уж когда обучился на людьмака, и вовсе выработал иммунитет к подавляющему числу болезней и ядов. Так что добросердечный домовой часто поучал: нужно быть благодарным, что из человеческой ипостаси забрал меньшее из зол.
Естественно, Яр испытывал невероятное «счастье», наматывая на кулак сопли и расчесывая зенки так, что смотреть сквозь щелочки становилось проблематично. Он обладал огромным багажом преимуществ: быстро восстанавливал раны, слышал и видел то, что другим не под силу. В конце концов, мог использовать чары людьмака и варить чудодейственные зелья, хоть и прибегал к данным привилегиям редко. А вот как победить проклятую аллергию, – понятия не имел. Знал бы кому выказывать «признательность», давно бы воспользовался советом батюшки.
Спасибо ремеслу. Оно и кормило, и от бед уводило, и подсказало, как облегчить слезливую напасть. Шею волколака обвивал бордовый шелковый платок. Он был пропитан уникальным раствором собственного изобретения и содержал в себе настои зверобоя, мяты и окопника. Волк натягивал тончайший отрез ткани по самые глаза, едва ступал за порог.
Помимо физического дискомфорта, неприятная хворь через раз лишала его нюха, а следовательно, и дохода. Так что последние две недели Яр провел в праздном безделье. Он спал до самого заката, а затем торчал в «Лисьей норе» до первых солнечных лучей, проедая и пропивая честно заработанные зимой деньги.
Очередным ранним утром людьмак страдал от скуки. До рассвета оставалось не более часа. Посетители опустошали тару и потихоньку покидали корчму. Волколак чувствовал, что ему тоже пора откланяться, но нарядная расписная ендова
