Далеко-далеко, в центре Мироздания, там, где время течёт совершенно иначе, сидела Леди Судьба и ткала бесконечный ковёр пространства. Она была так стара, что помнила рождение первых звёзд, однако лицо её было молодо, а в глазах плясали искорки смеха. Её руки — тонкие, с длинными пальцами — держали вечное веретено, на котором вились нити человеческих жизней.
Леди Судьба работала не спеша, тихо напевая монотонный мотив. Но в этот день случилось нечто необычное. Мимо пролетал Мотылёк — один из тех, что рождаются в садах Забвения и живут всего один вздох Вселенной. Он был прекрасен: крылья переливались всеми оттенками синего, словно в них застыл осколок утреннего неба.
Леди Судьба подняла глаза. Всего на мгновение. Всего на один удар сердца. Но этого хватило. Её пальцы дрогнули. Веретено качнулось. И нити, которые должны были лечь ровно и гладко, спутались.
Она опустила взгляд. Там, где предполагались две раздельные линии — одна, ведущая к тихой жизни, и другая, рвущаяся к славе — теперь вился жгут, переплетённый так тесно, что разобрать его было невозможно.
— Ох, — озадаченно выдохнула Ткачиха.
Она потянула за один конец — тот не поддался. Потянула за другой — узел затянулся ещё туже. Она нахмурилась, призвала всю свою силу, весь свой опыт, но нити не слушались. Они уже срослись, создавая нечто новое. То, о чем не было написано ни в одном из свитков Предопределённости.
Леди Судьба откинулась на спинку трона, сложила руки на коленях и посмотрела на спутанный клубок с выражением, в котором смешались досада, любопытство и лёгкая улыбка.
— Ну что ж, — произнесла она наконец, и в голосе её прозвучала едва заметная теплота. — Значит, пусть будет так. Некоторые ошибки — это не ошибки. Это новые пути, которым ещё предстоит родиться. Почему бы не посмотреть, что из этого получится? — и она продолжила свой труд, то и дело поглядывая в хрустальный шар для наблюдений за результатом своей оплошности.
А где-то внизу двое абсолютно чужих друг другу людей и не подозревали о том, что их судьбы уже неразделимы.
В библиотеке Академии Магии Этиоха Великого пахло старой бумагой, пылью и сыростью. Я зябко поёжилась, растирая замёрзшие ладошки: на обогревающий артефакт средств не было. Тонкая, не раз штопаная шаль едва ли могла стать надёжной защитой от пробирающего до костей холода. А книг ещё предстояло прочесть… И все к завтрашнему утру. Иногда я жалела, что вообще пришла в это учебное заведение. Без денег, связей, положения в обществе. Откуда взялась только смелость? До сих пор оторопь берет при воспоминании о первой встрече с ректором, который рассматривал меня со смесью удивления и брезгливости, как букашку. Письмо покойного господина Лина, моего отца, в котором он обращался к старому приятелю, досточтимый глава прочёл, морщась, словно оно пахло нечистотами. Маг всем своим видом демонстрировал мне, как неприятны ему малоимущая персона и проблемы, связанные с её появлением. Однако деваться ректору было некуда — магическая клятва, некогда необдуманно данная господину Лину, связывала его по рукам и ногам. Приказ о зачислении был подписан. Так и получилось, что меня зачислили в ряды студентов одной из самых престижных Академий.
