Внизу, под скалами, громыхал шторм. Огромные валы бились о каменную преграду, норовя искрошить ее в щебень, в мелкую гальку, обкатанную морем до идеальной гладкости – из такой гальки состояли все пляжи южных берегов Таргодеры.
Вверху, на почти отвесном склоне, горько пахла мелкая горная полынь, цвел душистый тимьян, махал лиловыми метелками шалфей и басовито гудели шмели.
А над головой синело ясное, без единого облачка, летнее небо, сияло солнце, щедро посылая свои лучи на знаменитые виноградники Бьероты, просвечивая насквозь гребни серо-зеленых валов с шапками пены, напекая головы редким путникам. Впрочем, в послеполуденные часы мало кто не пытался скрыться от палящего летнего зноя – в густой ли тени апельсиновых или кедровых рощ, в прохладе ли внутренних двориков, непременно заплетенных виноградом над головой, а в богатых домах еще с фонтаном; на худой конец, хотя бы в полумраке придорожной таверны или постоялого двора. Дорога от Корво до Бьероты, обычно оживленная, казалась вымершей, за последний час Руис не встретил ни души. От нагретых солнцем камней полыхало жаром, и даже Селестия, привыкшая к южному климату, фыркала укоризненно: мол, хозяин, не одурел ли ты вконец, гонять меня по эдакому пеклу вместо того, чтобы оставить отдохнуть в конюшне, перед кормушкой с зерном и поилкой с чистой, прохладной водой?
По правде говоря, этот солнечно-штормовой день очень напоминал внутреннее состояние Руиса Дальено: беззаботное солнце снаружи и штормовые волны в глубине. Руис привык всегда улыбаться, привык казаться беззаботным, даже когда хочется заорать и рассадить кулаки в кровь о ближайшую скалу.
Черт бы побрал все безответные чувства на свете! Безнадежная любовь – это примитивно и пошло, Руис никогда не думал, что умудрится вляпаться в эдакое несчастье. Но мало того, что вляпался – уже больше года не может избавиться от ненужного, неуместного чувства. Его несостоявшаяся возлюбленная давно замужем за другим, а он все страдает, как мальчишка, и ничего не может с собой сделать.
Тамирия Олгрус, то есть уже Тамирия Агидара. Волнующая, притягательно красивая, иногда неуловимо печальная и часто – остроумно-язвительная. Категорически непохожая на всех других девушек, словно бриллиант среди стекляшек. Иногда Руису казалось, что он понимает, почему такая необыкновенная девушка выбрала не его, а сэна Адана, а иногда в голове бился единственный вопрос: «Почему, почему он?» – неотесанный охотник, провинциальный простак, не способный двух слов связать, не запнувшись! Зато способный в одиночку сразиться с разъяренной мантикорой. Не умеющий говорить с девушкой о своих чувствах, зато умеющий кулаками отгонять от нее соперников. Чертов чурбан! Руис рассеянно потер щеку. Рука у сэна Адана была тяжелой, удар запомнился надолго. Как и мучительная неловкость этого ревнивца, когда на следующий день пришел извиняться. Еще и мазь от синяков притащил! Стоило признать, сэн Адан Агидара не был лишен своеобразного обаяния.
