За шестнадцать лет до Отбора
Мирра Вэйл терпеть не могла вышивать поверх чужой работы. Под золотом слишком часто прятались узлы, которые страшно было трогать.
Гобелен Нитей занимал всю стену Зала Реестра: нижний край уходил в прорезь пола, верхний терялся под сводами. На лицевой стороне сияли десятки тысяч имён. От каждого тянулась нить – к соседнему имени или через полотно, почти от края до края.
Мирра видела и другую сторону.
На изнанке проступали закрепки, обрывы, заплаты. Любая вышивка с оборота выглядела хуже, чем с лица, но здесь среди золотых нитей слишком часто мелькал серый цвет.
Она провела ногтем по стежку у имени генерала Руэна. Подушечку пальца обожгло.
– Вот же мерзавец.
В Зале Реестра никто не мог обидеться на её тон. По праву Ревизора Мирра входила сюда без трёх ключей – замок узнавал Иглу Изнанки. Сложнее было убрать стражу. Для этого она подделала распоряжение Хранителя Валя. Его подпись оказалась до смешного простой: одна и та же клякса на каждом документе.
Если доживёт до утра, обязательно его отругает.
Семнадцать серых заплаток. Вчера было шестнадцать.
И ещё одна вещь, хуже всех остальных: пустая петля под именем Кейрана Ашвейла, восемнадцатилетнего наследника.
Кто-то заранее приготовил место для его будущей истинной.
Мирра помнила Кейрана мальчишкой, который после первого ожога потребовал сжечь лекарский корпус, потому что лекарь назвал его «миленьким малышом». Недавно он научился летать над морем без сопровождения и теперь держался так, будто с ним вообще ничего не может случиться.
А кто-то уже собирался посадить его судьбу на поводок.
Мирра раскрыла кожаный блокнот. Под пометкой «петля под наследником» стояли имена: Дейн, младший помощник Реестра; Альберик Фенн, её ученик; ещё трое, чьи следы она пока не смогла распознать. Один из неизвестных шил без единого узелка – редкое умение и плохой знак.
Она достала Иглу Изнанки. В обычном свете тонкая сталь казалась чуть погнутой. Рядом с ложью начинала светиться изнутри.
Просто разрезать петлю было нельзя. Второй конец уходил глубоко под основу Гобелена, туда, где неосторожный стежок мог задеть живую нить наследника. Мирра уже однажды шесть часов держала на Игле дыхание двух близнецов, исправляя чужую ошибку. Повторять такой опыт она не собиралась.
Поэтому сделала другое.
Рядом с пустой петлёй лег крошечный золотой стежок, незаметный с лицевой стороны. Мирра запечатала в нём отпечаток своего голоса и память о чужой работе. Если другой Ревизор когда-нибудь примет присягу у Веретена и коснётся этого места Иглой, Гобелен покажет, как создавали петлю.
