Фартук! Фартук!.. Ох, чуть не забыла о такой важной детали!
Платье Маргарита приготовила сразу, самое лучшее из тех, что у нее имелись: из плотного темно-синего шелка, нарядное, но при этом строгое. Без глупых рюшечек. Солидной даме не к лицу выглядеть как вертихвостка горничная!
Маргарита не знала, как одевается прислуга в родовом поместье Авериных, но точно знала одно: домоправительница Гермеса Аркадьевича ни за что не должна посрамить хозяина! Поэтому фартук к платью нужно подобрать идеальный: белоснежный и накрахмаленный, безукоризненно отглаженный, с аккуратным кружевом, но без излишеств.
Тут-то и пришла нежданная беда. Нет, конечно же, фартуков у Маргариты хватало, но большинство из них были с рисунком: очень уж Маргарита любила круглых толстых котиков и разноцветные картинки разнообразнейших усатых-полосатых украшали почти каждую ее обновку. Еще имелись белые, но настолько очевидно застиранные, что даже отбеливатель не смог бы вернуть им необходимую сияющую новизну.
А ведь требовались еще и манжеты! Маргарита всегда с удовольствием смотрела фильмы про быт почтенных аристократических домов и видела у всех горничных красивые белые манжеты. Правда, сама Маргарита не горничная, но и у экономок в фильмах манжеты тоже имелись. Кажется. И рисунок кружева на них точно должен совпадать с кружевом фартука.
Волнительные хлопоты начались три дня назад, когда Гермес Аркадьевич, немного смущаясь, попросил Маргариту о помощи. Шутка ли, через две недели состоится свадьба Сергея Дмитриевича и племянницы Гермеса Аркадьевича Любавы Вазилисовны. Девица эта просто загляденье. Маргарита видела ее в больнице, куда ходила навещать раненого хозяина. И очень удивилась, когда узнала, что такая красавица еще не замужем. Наверняка за этим крылась очень грустная история разбитого сердца. Но какое сердце устоит перед таким милым юношей, как Сергей Дмитриевич, и не излечится? Маргарита всей душой радовалась за молодых и, конечно же, собиралась посетить венчание в Александро-Невской лавре. Она представляла, как будет выглядеть Любава в подвенечном платье рядом со скромным, вечно смущенным юношей. Перед ее внутренним взором представляла настолько трогательная картина, что на глаза поневоле наворачивались слезы.
Но слова Гермеса Аркадьевича застали Маргариту врасплох.
– Это не только моя просьба, но и Вазилиса Аркадьевича, – сказал он. – Дело в том, что наша экономка Аксинья упокоилась с миром в конце апреля. И мой брат до сих пор не смог найти ей достойную замену.
– Царствие небесное, – всплеснула руками Маргарита, – беда-то какая. Рада бы помочь, но чем? У меня и знакомых таких нет, что могли бы работать в настоящем графском доме.
