Глава 1. Дом, который помнит
Осенью даже воздух пахнет прощанием. Сырым деревом, прелыми листьями, дымом чужих печей и полынной горечью — будто кто-то незаметно растворил её в самом ветре. Когда Василисе было семь, она ещё понятия не имела, что этот запах однажды станет для неё почти родным. Она бежала по деревенской дороге, прижимая к груди самодельную куклу, рыжие косы подпрыгивали за спиной, а солнце цеплялось за веснушки так, словно они были золотой пылью.
Впереди, на полянке, сидели три девочки. Василиса остановилась, глубоко вдохнула и сделала последний шаг.
— Можно я с вами поиграю?
Ответили ей не сразу. Потом одна дёрнула её за косу и выкрикнула привычное прозвище:
— Кудах-тах-тах! Смотрите, Курочка пришла!
Смех оказался колючим, как репейник, и впился в спину быстрее любого толчка.
— Ко-ко-ко! — подхватила вторая. — Рыжая курица!
Чьи-то пальцы вырвали куклу. Та полетела в грязь, и раздался сухой треск — сломалась деревянная палочка, на которой держалась маленькая голова. У Василисы защипало в носу, мир на секунду поплыл, будто кто-то плеснул ей в глаза холодной водой. Но плакать при них она не собиралась. Подняла куклу, осторожно вытерла грязь подолом собственного платья и посмотрела прямо на девочек.
— Лучше быть курицей, чем такими гадкими гусями, как вы.
Развернулась и ушла, не позволив им увидеть, как дрожат пальцы на сломанной кукле.
Домой она вернулась не сразу. Сначала свернула к старому пруду, где вода стояла мутная и илистая, села на корточки, зачерпнула влажную глину и принялась мазать себе лицо. Щёки. Лоб. Потом распустила волосы и с силой втирала грязь в пряди, пока они не превратились в спутанный серый колтун. Она не плакала. Она просто стирала себя — до тех пор, пока рыжий цвет не скрылся под коркой глины, а веснушки не исчезли под слоем грязи.
Теперь никто не увидит. Теперь не за что будет дразнить.
Когда лицо стало неузнаваемым, она поднялась и поплелась домой, прижимая к груди сломанную куклу.
Отец открыл дверь, замер — и расхохотался. Мама выглянула из кухни и тоже не удержала улыбки при виде перепачканной с головы до пят дочери.
— Это что за игры такие? — спросила она.
Василиса смотрела в пол и теребила куклу.
— Ненавижу свои волосы… ненавижу веснушки… Из-за них девчонки дразнят меня курицей, и никто не хочет со мной играть…
Улыбка медленно сошла с маминого лица. Она взяла дочь за руку, отвела в ванную и стала осторожно смывать с неё грязь.
Под тёплой водой волосы понемногу возвращали свой настоящий цвет. Рыжий. Живой. На секунду мокрые пряди поймали солнечный луч из окна и вспыхнули необычно ярким золотом. Мама замерла, глядя на них, но Василиса уже отвернулась к зеркалу и ничего не заметила.
