Нас не встречали. Это стало очевидным, когда перрон опустел и на платформе остались лишь мы вчетвером: я, Рэддок, Дариан и, разумеется, носильщик. Последний уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу, молчаливо интересуясь, куда, собственно, следует отнести наши чемоданы.
Вопрос на миллион!
Тетки недвусмысленно давали понять, что нам тут не рады. И если относительно меня это было по-своему справедливо – все-таки родовое гнездо я покинула, громко хлопнув дверью – то Дариан и Рэддок страдали безвинно. Впрочем, судя по гневно раздувающимся ноздрям Дариана, уж это-то он намеревался вскорости исправить.
– Лилиан, подожди здесь! – скомандовал драгоценный кузен, даже не взглянув на меня. – Я выясню, как это случилось.
Рэддок проводил его задумчивым взглядом, повернулся ко мне и предложил:
– Давайте я поймаю такси? Вряд ли разумно оставаться здесь.
– Конечно, – я ответила ему улыбкой и покосилась на Дариана. В ярко освещенном холле вокзала, теперь почти безлюдном, видно было, как он что-то втолковывает служащему за конторкой с телефоном. – Пожалуй, я обожду внутри. Вы не против?
Начинало темнеть, накрапывал дождь, вывеска «Железнодорожный вокзал Чарльстона» протяжно поскрипывала на ветру, заставляя ежиться и опасливо задирать голову. Вдруг упадет? Давно следовало сменить эту латунную бандуру, подвешенную на толстых цепях, на что-то более современное, но это же Чарльстон! Здесь следование традициям возведено в ранг закона.
Рэддок только качнул головой и осторожно коснулся моего локтя. Пообещал:
– Я быстро.
Махнул носильщику и направился прямиком к площади, где ждали извозчики.
Кузен тем временем наседал на несчастного железнодорожника, и с каждым его словом тот бледнел все сильней. Можно подумать, бедняга хоть в чем-то виноват! Он пытался объяснить, что в особняке Корбеттов к аппарату не подходят, но Дариан ничего не хотел слышать.
– Дариан! – окликнула я. – Будь добр, отвлекись на минуту.
Он нехотя повернулся ко мне, а служащий, не будь дурак, резво скрылся за дверью с табличкой «Только для служебного пользования!»
– Лилиан, – процедил кузен тоном, в котором родственной любви не было ни капли, – что ты хотела?
– Прибереги яд, – посоветовала я ласково. – Не то изведешь весь, любимому семейству ничего не останется. Согласись, будет обидно.
Взгляд Дариана сделался… странным, однако после тревог и волнений этой поездки душевные метания кузена меня занимали мало.
