В покое, окружённый сочной зеленью аккуратного дачного участка, обустроился Иван Иванович. Воздух здесь помог ему: самочувствие улучшилось, хотя физическая слабость всё ещё давала о себе знать. Тело его ещё помнило, как он, раньше, был подобен стреле, ‑ шустро перемещался, с энтузиазмом расставлял Скелетов, продумывал детали внедрения их в школьную жизнь. Теперь же энергия, будто с каждым днём подло вытекающая из него, оставляла после себя лишь тень прежнего пылкого изобретателя. Но острый нос Иваныча не переставал гордо устремляться в высоту, словно давая понять природе о том, из какой он великой эпохи, и какая миссия перед ним стоит.
Большую часть времени Иван Иванович проводил на диване, приютившемся рядом с небольшим деревянным домиком. Перед ним стоял низкий дощатый стол.
Вокруг дачи теснились стройные сосны, наполняя воздух ароматом хвои, а ещё дальше простирался бескрайний лес, манящий своей прохладой. Этот вид будто убаюкивал учёного, заставляя забыть о бурных днях, наполненных экспериментами; но всё же голова Иваныча не сдавалась, и продолжала твердить ‑ «вот поправимся, и продолжим великий путь, продолжим свою миссию».
За Иваном Ивановичем трепетно ухаживала его дочь Людмила. Она готовила ему еду, следила за его состоянием, время от времени уезжала по делам, но всегда спешила вернуться, боялась оставить отца наедине с его мыслями. В её движениях читалась тихая тревога, ‑ она видела, как отца всё ещё уносит в мир нереализованных планов.
На столе перед учёным лежал его бесценный дневник. В нём хранилась история Скелетов, миссия по возрождению СССР – короткие фразы, выведенные крупными буквами, порой хаотичные, словно записки человека, балансирующего на грани гениальности и безумия. Людмила, проходя мимо, бросала на дневник удручённые взгляды. В её глазах он казался источником всех бед отца – не дневником, а приговором, способным довести до инфаркта.
Иван Иванович не расстался со своим драгоценным магнитофоном. Музыка любимого композитора, Хачатуряна, разливалась по даче, проникая в каждую сосновую иголку. Монументальные мелодии, словно невидимые танцоры, кружились среди деревьев, создавая иллюзию волшебного бала для одинокого учёного.
На свежем воздухе он с удовольствием выполнял дыхательные упражнения. А когда Людмила, поддавшись минутному порыву, включила песню «Sometimes» Бритни Спирс, довольно популярную в России, мелодия вызвала у отца резкую реакцию, лицо Ивана Ивановича чуть не побледнело, и дочь тут же выключила музыку.
Однажды, когда Людмила в спешке собиралась уехать, Иван Иванович неожиданно нарушил своё молчание:
