Пролог: «Тишина, которая закончилась»
Триста лет в Липовом Овраге царил порядок, завещанный ещё дедами текущих дубов.
Порядок этот был прост, понятен и надежен, как гранитный валун у Гнилого Болота. Солнце вставало на востоке, петухи в деревне за просекой орали в четыре утра, а Леший Сучкович просыпался к полудню, сладко потягивался на ковре из кукушкиного льна и отправлялся на инспекцию своих владений.
У Лешего было три главных правила успешного руководства чащобным хозяйством:
Не мешать природе. Грибы сами вырастут, если им на шляпки не наступать.
Пугать двуногих с умом. Если человек пришёл с корзинкой и уважением — пугануть тихонько, для профилактики, чтобы ягоду не топтал. Если с топором без спроса — заманить в мелкую ряску, чтобы неповадно было.
Не верить слухам. Всё, что происходит за границей лесного массива, Лешего не касалось. Бунты, цари, паровозы, электричество — всё это приходило и уходило, а сосны как стояли, так и стояли.
Липовый Овраг жил в собственном, идеальном оффлайне. Контент обновлялся по сезонам: весной выходила свежая версия травы, летом загружался малинник, осенью включался фильтр «золотая хвоя», а зимой всё отправлялось в глубокий спящий режим.
Единственной коммуникационной сетью была грибница — подземный аналог оптоволокна, по которому старый белый гриб с опушки мог передать опятам на другом конце оврага сообщение: «Осторожно, идут грибники со стороны трассы, прячьте шляпки».
И всё было прекрасно. Леший пил чай из чаги, домовой Доманэт (в те времена ещё проживавший под печкой у бабы Марфы на краю деревни) приходил по выходным сыграть в шишки на щелчки, а барсук Прохор следил за соблюдением тишины после заката.
Но примерно в середине нулевых годов XXI века в воздухе что-то изменилось.
Сначала исчезли искренние грибники, которые ходили по лесу с деревянными палочками и тихонько напевали песни. Вместо них стали появляться странные люди с маленькими чёрными зеркальцами в руках. Они больше не смотрели под ноги на боровики — они смотрели в свои зеркальца, спотыкались о корчи и то и дело подбрасывали эти предметы к небу, проклиная некие «палочки» и «покрытие».
Затем над вершинами вековых елей пролёг невидимый, звенящий гул. Дятлы стали чаще ошибаться в ритме, у дроздов сбился тональный строй, а утки на пруду стали подозрительно часто поглядывать на небо.
Леший тогда ещё не знал слова «5G», не догадывался о существовании Wi-Fi и полагал, что «интернет» — это какая-то новая разновидность лесной паутины, которую плетут гигантские городские пауки.
Он верил, что его Овраг неприступен. Что бурелом и мох — лучший фаервол от любой мировой суеты.
