Дождь за окном такси стекал по стеклу жидким оловом, стирая очертания незнакомого города. Азалия прижала лоб к прохладному стеклу, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Не волнение — она, хирург с семилетним стажем, не боялась новых вызовов. Это была усталость от самой себя. От бесконечных аппендэктомий, холецистэктомий, срочных дежурств в золотой час, когда город резал сам себя в ДТП. Ее руки, привыкшие спасать, жаждали не просто функциональности, а… гармонии. Или хотя бы иллюзии ее. Так она и оказалась здесь, на престижных курсах пластической хирургии, в тысяче километров от своего операционного.
Лекционный зал, куда ее привезли, напоминал стерильный белый куб. В центре стоял муляж торса с идеально проработанной «раной» на грудной клетке — учебный полигон для швов. Азалия, опережая расписание, уже облачилась в синие скрабы. Ее тонкие, сильные пальцы автоматически проверили инструменты: иглодержатель, атравматичную иглу, рассасывающуюся нить.
«Все то же самое, — подумала она, делая первый точный укол в силиконовую кожу. — Только цель другая. Не зашить, чтобы выжил, а зашить, чтобы не было видно».
Игла плавно пошла внутрь, вышла наружу. Петля, узел. Точность ювелира. Она погрузилась в ритм, в медитативный покой рутины. Шум зала, бормотание других ранних слушателей отступили. Остался только шелковистый шорох нити, скользящей через ткани.
Именно в этот момент пространство за ее спиной содрогнулось.
Не гром, не хлопок — именно содрогнулось, будто воздух был тканью, и кто-то грубо дернул ее за край. Азалия вздрогнула, и игла соскользнула, оставив неидеальный прокол. Она с раздражением обернулась.
И застыла.
В трех метрах от нее, посреди современного лекционного зала, стоял мужчина. Высокий, на голову выше самого рослого охранника у двери. Широкий в плечах, словно вытесанный из гранита. Одет он был в потертую, темную кожу и грубый лен, больше похожие на реквизит исторического фильма, чем на одежду. Из-под плаща виднелась рубашка, туго перехваченная широким ремнем. Но больше всего поражали две детали: водопад спутанных темных волос, падавших почти до пояса, и рукоять огромного меча, торчащая за его спиной.
«Съемки, — молнией пронеслось в голове Азалии. — Где камеры?»
Она огляделась по сторонам, ожидая увидеть ассистентов с софтбоксами или режиссера в кепке. Но вокруг были только такие же ошеломленные люди в медицинских халатах и два охранника, неуверенно двинувшиеся вперед.
Мужчина не смотрел по сторонам. Его взгляд, острый и дикий, как у хищника, выхватившего жертву из толпы, был прикован к ней. К ее рукам, все еще сжимавшим иглодержатель.
