Тихий рассвет на винодельне «Драгнил» разливался медленно, словно нехотя, как густой мед из опрокинутого кувшина. Первые лучи солнца еще только золотили горизонт за Вересковыми холмами, а воздух уже был пропитан терпким ароматом спелого винограда, влажной земли и далеким, едва уловимым дымком очага, разожженного в доме бабушки Альны. Тяжелые гроздья, покрытые утренней росой, клонили к земле древние лозы, чьи корни уходили в здешнюю почву глубже, чем память любого летописца королевства. Каменные стены главного усадебного дома, сложенные еще прапрадедами нынешних обитателей, впитывали тепло нарождающегося дня, чтобы отдать его ночью, когда температура начнет падать – секрет идеального вызревания ягод, известный только Драгнилам.
В своей комнате под самой крышей, в той самой башенке, которую в детстве она называла «драконьим гнездом», проснулась Люси. Сон уходил неохотно, путаясь в простынях вместе с обрывками видений – ей снилось, что она летит над знакомыми холмами, и ветер свистит в ушах, а под ней проплывают крыши домов, похожие на игрушечные. Она потянулась, и в этот момент солнечный луч, пробившись сквозь щель в тяжелых шторах, скользнул по ее лицу, заставив зажмуриться, а затем – по изящным, спиралевидным рогам насыщенного изумрудного цвета, что венчали ее голову по бокам.
Это были единственные внешние проявления ее наследия, которые Люси не могла контролировать. Они росли вместе с ней, и к шестнадцати годам достигли длины в три-четыре дюйма, гладкие, переливчатые на свету, словно драгоценные камни, вправленные в висок. Остальное – крылья, нечеловеческая сила, даже хвост – подчинялось воле, хотя и не всегда с первой попытки. Но рога были всегда. К ним Люси привыкла. К взглядам чужих людей, которые иногда заезжали на винодельню – нет. Но здесь, в Драгниле, все свои.
Шестнадцать лет. Зеленые глаза за стеклами очков в тонкой металлической оправе – зрение подвело ее еще в детстве, назло драконьей крови. Светлые волосы, чуть взлохмаченные после сна, падали на плечи. Фигура уже начинала обретать женственные очертания, и Люси ловила себя на том, что все чаще разглядывает в высоком напольном зеркале не рога или крылья (которые она могла убрать усилием воли), а изгиб талии или линию ключиц. Внешне она была обычной привлекательной девушкой. С легким стуком босых пяток она поставила ноги на прохладный деревянный пол. Доски тихо скрипнули, приветствуя хозяйку.
«Утро. Время подкрепиться, пока мир не потребовал от тебя чего-то героического или, что еще хуже, пока ты не передумала и не решила подремать еще часок», – раздался в голове насмешливый мысленный голос, полный неподдельного сарказма и кошачьего эгоизма.
