Два мира, связанных в
пространстве,
Сквозь толщу времени и
звезд,
Соединили пару в вихре
танце,
Создав космический «норд-ост»!
Рина Патрина
Ворвавшийся в чертог извечный мрак окутывает источник ослепительного света — рассеивает его и оттеняет, — обнажая первозданную красоту и являя взору божественное сияние.
Это Бог Тьмы Айкмурос приходит к прекрасной, как золотая звезда, Богине Света Неянурт, обнимает её со спины, прижимая к крепкому телу.
Лишь в его мраке можно узреть очарование жены; лишь рядом с ним её сияние обнажается в своей подлинной сущности. Но и суровая мужская привлекательность Айкмуроса становится зримой только в сиянии Богини.
Бог Тьмы устремляет взгляд вслед за взором своей божественной супруги — за Завесу, на рождённый ими мир.
Там, в мире их детей, горячо спорят двое.
— А если я отрину твою волю и не стану утолять твою жажду? — спрашивает статного мужчину красавица, чьи глаза искрятся самой жизнью.
— Как это — отринешь? — мужчина смотрит на неё с тяжёлым недоумением; в его взгляде мелькает тень чего-то древнего и опасного.
— Что, если ты не найдёшь во мне того упоения, которого ищешь?
— Тогда ты познаешь холод забвения, — голос мужчины звучит подобно рокоту камнепада. — Ты лишишься места у моего очага, сменишь шёлка на рубище и будешь добывать хлеб в поте лица, забыв о блеске золота и праздных песнях.
— Полагаешь, Созвучие возможно? Айкмурос не сводит взора с пары. Их единение ещё зыбко, как свет далёких звёзд.
Двенадцать великих кругов Вестклива минуло с того мига, как в саму суть сотворённого мира вошла Искра — рождённая первозданной Землёй, даровав светоч грядущего, возрождение самого смысла жизни. И вот они воочию видят Резонанс: этой Искре по силам возродить пламя но решится ли дракон отдать его?
Неянурт, поглощённая творящимся за Завесой таинством, жестом призывает своего небесного спутника к молчанию и продолжает внимать каждому слову, способному спасти или сокрушить их надежды.
— Твой разум ослеплён гордыней, Алекс! Я не вещь из твоей сокровищницы. Моя благосклонность не продаётся за миску похлёбки и кусок ткани
Девушка возмущена до крайности.
— Какую же цену ты назовёшь? — мужчина замирает, и теперь его внимание сосредоточено на ней так, словно перед ним редчайший артефакт.
В этот миг Неянурт едва заметно касается Завесы. Нить, тонкая, почти невидимая, вбирая в себя гаснущую силу Богини, дрожит в ткани мироздания побуждает Искру открыть истину.
— Дар за дар! — восклицает девушка, сама пугаясь собственной дерзости. — Лишь за твою любовь и за то пламя, что горит в твоём сердце для меня одной!
