Глава 1
– Ну же, Велия, очнись. Все уже позади, пираты велели готовиться к выгрузке, – проскрипел над ухом мужской старческий голос.
Я вроде улавливала отдельные слова, а вместе их сложить не могла. Понять смысл не получалось.
Да еще жара, духота и невыносимая вонь застилали мозг туманом. Жарко, душно, воздуха не хватало. А вонь собрала в себя самые отвратительные ароматы: человеческие испражнения, блевотина и кровь.
Веки тяжелые, глаз не открыть, чтобы осмотреться. Мне бы водички и на свежий воздух. А еще отчего-то качает, даже лежа, и я слышу, как о стену, на которую навалилась, бьется вода.
– Дайте пить…
Я еле разлепила пересохшие губы, чтобы попросить воды.
– Ты не сдавайся. Всю дорогу продержалась. Осталась сущая малость. Сейчас нас вытащат и обмоют перед продажей.
Час от часу не легче. О чем талдычет этот противный старик? Почему никак воды не дадут? Тошно-то как. Дышать нечем. И форточку бы открыть не мешало.
– Нако вот. Последнее тебе собрали.
Губами почувствовала воду и сразу сделала большой глоток, а потом еще и еще, а когда ощутила вкус… фонтаном вылилось все наружу. Гнилая, тухлая вода. И, кажется, в ней что-то плавало. Или кто-то.
Когда улеглись последние рвотные порывы, мне стало легче. По крайней мере, глаза разлепить смогла. И ошалела от увиденного.
Невысокое помещение неправильной формы. Не круглое, не квадратное. Стены с загибом книзу. Из пола торчат какие-то балки. Полумрак. И масса лежащих и сидящих полуголых, грязных, изможденных людей с полной безысходностью в глазах, смотрящих в никуда. Еще и связаны веревками за ноги попарно.
– Вот и хорошо. Вот и славно. Добрались. Смотри, как нас много. И ты давай собирайся. Сейчас пираты лестницу скинут. Выйдем на воздух, полегче тебе будет.
Какие к лешему пираты? Дед, ты говори, да не заговаривайся.
– Где я?
– Забыла? Видно, знатно головой-то приложилась. Но ничего, все вернется. А пока слушай. Схватили нас в Амуле, впрочем, где тебя – не знаю. А привезли, скорее всего, в Пирелию. Здесь самый большой невольничий рынок. Все рабы через него проходят. Кто ты – не говорила, но их язык понимаешь и говоришь на нем.
Дед, а это был столетний старик – кожа да кости, таких в хронике военных лет показывали. Зубов нет, и он улыбается одними деснами. И ласково приговаривает, как с родной. На нем надета грязная рубаха, вернее то, что от нее осталось. Один рукав отсутствует, другой уже сплошные лохмотья и начинается от локтя. Такие же и штаны. Цвет не разобрать – грязь и только. Ноги босые. И мы с ним связаны веревкой.
Перевела взгляд на себя. Не может быть! Грязь и лохмотья отошли на второй план. А вот тело… Упругая кожа, крошечная ступня, узкая кость. Белоснежная кожа. Чье это тело? Я даже ногой пошевелила для верности – слушается. Но ведь такого не бывает?
