Ника
— Ника, остановись, — Михаэль кричал не своим голосом, но я уже не хотела его слушать. Мне нужна эта чёртова книга, и, если ради неё придётся участвовать в дурацком турнире — значит, так тому и быть.
— Никола Армас, я сказал тебе остановиться. Я не буду, как мальчишка, бегать за тобой, чтобы поговорить, — он всё не унимался.
Я резко развернулась посреди коридора. Каменные стены нашего дома, серые, холодные, знакомые до последней трещины, будто сдвинулись ближе, готовые слушать вместе с ним. В их молчаливой тяжести было что-то успокаивающее. И в то же время — давящее. Словно они хранили все невысказанные упрёки, все ссоры, что когда-либо звенели в этих стенах.
— А ты разговариваешь? Всё, что ты делаешь, — это только кричишь на меня.
Он остановился в нескольких шагах. Высокий, прямой, с тёмно-каштановыми волосами, стянутыми в строгий пучок, он выглядел так, будто даже тревогу держал по стойке смирно. Только глаза выдавали его. Зелёные, яркие, слишком уставшие. В них читалась не просто усталость — в них была тяжесть веков, груз решений, которые он принимал за нас обоих.
— Потому что иногда ты слышишь только запреты, — глухо сказал он. — Остальное пропускаешь мимо ушей.
— Я всё слышу.
— Тогда услышь это: нет.
Я усмехнулась, хотя внутри всё уже сжалось в тугой узел.
— Даже не спросишь, зачем?
— Я знаю зачем. Книга Истории Драконов.
Он произнёс название так, будто это был не древний том, а приговор.
Я молчала секунду дольше, чем нужно. Надеялась, что он не заметит. Михаэль, конечно, заметил. Он всегда замечал.
— Это последняя зацепка, — сказала я тише. — За тридцать лет мы не нашли ничего. Ни в ведьмовских архивах, ни в рунах, ни в запретных трактатах. Я выучила языки, которые нормальные люди даже видеть не должны. И всё равно ничего. Единственное, до чего не добралась- это до записей чокнутой мамаши. Уверена, ничего нового я бы там не нашла, кроме записей обо всех опытах на мне.
Он сжал челюсть, и на миг в его лице проступила такая боль, что мне захотелось взять слова обратно. Но было поздно.
— Не говори так.
— Как?
— Будто она всё ещё стоит за твоей спиной.
Я хотела ответить резко. Очень хотела. Но слова застряли.
Потому что иногда мне действительно казалось, что мать всё ещё стоит за моей спиной. Не живая, нет. Хуже. Как привычка вздрагивать от ласкового голоса. Как запах трав и старой крови, который мерещится в чистых комнатах. Как чужой шёпот в голове, когда я остаюсь одна.
Моя мать была ведьмой. Они хоть и обладают магией, но всё же относятся к человеческой расе. А отец — фейри, бывший глава Морнвейл, двора Сумерек. Узнала я это, правда, только спустя сто лет: пришлось знатно напоить Михаэля, чтобы наконец выведать правду. В любом случае я рада, что они оба мертвы. Мать видела во мне не дочь, а проект. Она верила, что сможет взломать законы магии, и я была её главным экспериментом. Отец… о нём Михаэль и вовсе говорить отказывался. Все и так знали, что генерал Велмара, устроивший геноцид на последней войне, был тем ещё отморозком.